Десятка мечей. Том I I.

Глава 28.

Третьим и последним событием, что заставило Анну уничтожить Софию, было самое страшное для неё сражение. Прошёл год с начала «Товарищеской войны» и оставался год до смерти Марка Арсеновича.

Батальон из трёх рот был отправлен на самый спокойный фронт сражения, чтобы враги не создавали лишних проблем на фронтах, где и так шла ожесточённая борьба. Однако, «спокойный фронт» и, как задумывал Марк Арсенович, лёгкое сражение стало местом одного из самых кровопролитных боёв. От почти тысячи рыцарей осталась одна сотня. И Анна была в числе выживших — к счастью или сожалению — она тогда не знала. Запах с того поля битвы она не забудет никогда, он был совсем другим. Казалось, железный запах крови пропитал воздух, которым Анна дышала. Его перебивал лишь запах земли и пороха, которыми было вымазано лицо девушки. Каждый раз, когда Анна падала на почву, ей казалось, что она слышала голоса умерших её сослуживцев.

Генерал, что был послан во главе с их батальоном, лежал бездыханным телом с проткнутой насквозь шеей.

Впервые Анна увидела свою страсть с другой стороны. Война, вызывающая в ней до этого только первобытный огонь, заставляющая кипеть кровь от адреналина, теперь заставляла кровь стынуть от ужаса. Анна видела войну только со стороны безоговорочной победы, но, когда поражение в бою появилось у неё на пороге, Анна была в ужасе. Когда уже всему батальону стало ясно, что дела хуже некуда, Анна повалилась с коня и потеряла его из поля зрения. Она начала в каком-то бессознательном состоянии метаться по полю боя с мечом наперевес. Увидев смерть огромного количества своих сослуживцев, с которыми они весело болтали в пути утром этого же дня, постигнув отчаяние из-за уже понятного исхода битвы, Анна потеряла всё желание жить. Настолько, что отчаянно, словно в последний раз, боролась. Она летела на каждого кавалериста, ловко уворачиваясь от каждого их удара и ног их лошадей. Вскоре Анне удалось оседлать коня одного из поражённого ею вражеского солдата. Когда она забралась в седло, то почувствовала, как же сильно ныли все её мышцы, как тянули все её кости и как жаром ожесточённого сражения жгли доспехи её кожу. Сидя на коне, Анна почувствовала себя увереннее и сильнее сжала меч. В её душе разгорелся совсем другой огонь. То был огонь не страсти, а ярости. Она хотела перебить всех вражеских солдат самолично. Она хотела победы любой ценой. Теперь её рвение в бой было обусловлено не отчаянием, а гневом. Ею двигала жажда победы. Наконец, Анна осознала всю серьёзность войны. За ней не просто император и маршал, отдающие указания. За ней целая страна, мирные жители Гесцарии, за её спиной души её убитых сослуживцев. Даже на ней, на рыцаре, одной из десятков тысяч, огромная ответственность.

В процессе пылкого сражения Анна перестала считать, скольких врагов уложила на разгорячённую ядрами пушек и копытами скакунов землю.

Вдруг Анна словно проснулась ото сна. Она начала слышать отдалённые звуки сражения, которые вели ещё оставшиеся в живых её сослуживцы. Вокруг неё на ближайших десятках метров были лишь перемешанные тела вражеской армии и её батальона, окровавленные мечи и голая мёртвая почва, на которой вряд ли что-то вырастет в течение многих лет. В будущем, анализируя эту битву, Анна поражалась своей безрассудности и удачи. Словно сам Астерий ходил рядом с ней, оберегая обезумевшую от отчаяния девочку. Уже в спокойной обстановке она осознала, как было глупо с её стороны без коня с одним мечом кидаться на кавалеристов.

Анна повернулась на крик. Оставшийся в живых вражеский солдат, которого уже покидали силы, твёрдым шагом направлялся в её сторону. Анна хотела усмехнуться, но одёрнула себя. Она могла быть развеселена его глупостью, но на самом же деле оказалась поражена его решительностью. Если бы не Астерий, она бы была сейчас на его месте — сражалась бы до последнего, даже если бы не могла стоять на ногах и даже если бы со стороны выглядела глупо.

Анна спрыгнула с коня, сняла шлем, отбросила его в сторону, вытерла тыльной стороной ладони пыль, грязь и кровь, что перемешались с её потом, и поклонилась идущему на неё солдату.

— Что ты делаешь? — спросил он у неё на тиверском. — Смеяться надо мной вздумала?

— Ни в коем случае, — ответила ему Анна, что изучила тиверский ещё в начальных классах. — Я глубоко уважаю Вас как соперника и поражена Вашей решительностью.

— Ты «снисходительно» слезла с коня и сняла шлем. Быть убитым рыцарем без главного элемента доспехов, да ещё и девчонкой! Мало того, что у меня нет шанса на победу, так ещё и такое постыдное поражение!

Анна нахмурилась. Всё же поле боя — это не салон какого-нибудь прославленного дворянина. Вежливости тут не место, но Анна ничего не могла с собой поделать.

— Эта девчонка только что перерезала огромное количество твоих сослуживцев, — она вздохнула и успокоилась. — Шанс на победу всегда есть, главное — бороться до конца. Сейчас нет стопроцентной вероятности моей победы и Вашего поражения. Вдруг сейчас у меня остановится сердце от чрезмерной физической нагрузки? Или где-то из-за укрытия Ваш лучник пустит мне стрелу в голову?

— Ты меня жалеешь.

Анна вытащила меч из ножен.

— Нет. Сейчас я Вас убью.

Солдат сделал несколько выпадов и атак, которые Анна с лёгкостью отразила. Контрответом она выбила меч у противника, что глухо вошёл лезвием в землю.

Мужчина даже не попытался изобразить удивления или испуга на своём лице. Он оглядел ещё раз поле битвы, что было застелено телами, поднял глаза к затянувшемуся серой дымкой небу и обратно перевёл взгляд на Анну.

Она же, не медля, перерезала его глотку, и солдат, как мешок с продовольствием, глухо упал на землю.

Анна, прерывисто вздохнув, почувствовала, как в её глазах начали скапливаться слёзы. Она ещё ни разу не всматривалась в глаза своих врагов, что пали под её рукой. Прошло четыре с лишним года с момента убийства её семьи, ей уже было двадцать три года. Из хрупкой, но смелой девочки Анна превратилась в сильную и почти обезумевшую девушку. Если бы ей, будучи семнадцатилетней, сказали, что она пойдёт на службу в армию Восточного округа, будет жить в казарме, резать врагов мечом, сидя на коне, и именно военное дело окажется её страстью, она бы рассмеялась. София не верила, что можно искренне почти за бесплатно служить стране, чуть ли не каждый день находясь на волоске от смерти, — она считала это либо лукавством, либо глупостью. Для Анны эта глупость стала смыслом жизни. Только сейчас, на этом бою, она осознала весь истинный смысл своего дела. До этого армия Восточного округа и рыцарство было её единственным способом, чтобы выжить. Она крутилась, как могла, чтобы они с Родионом не оказались на улице. Теперь Анна поняла, что служит не на благо себе, а на благо Гесцарии и её мирных граждан.