Десятка мечей. Том I I.

Глава 33.

Анне ещё ни разу так сильно не волновалась перед каким-либо собранием. Она минут десять стояла перед тяжёлыми дубовыми дверями зала собраний, словно в одиночестве посреди пустого коридора ей было безопаснее, нежели в светлом роскошном зале, где её уже ждали Иван, сенаторы, министр финансов — Анатолий Олегович, министр обороны — Игорь Романович, а также Его Величество. Анна глубоко вздохнула и резко открыла дверь. Все присутствующие сразу же замолкли и перевели свои взгляды на девушку.

— Даже жизнь в казарме и Ваша должность, Анна Борисовна, не смогли избавить Вас от «женских опозданий», — пошутил один из сенаторов.

Анна, пересилив себя, проигнорировала его слова и поклонилась Его Величеству. Как же она давно не слышала этих замечаний, и как хорошо ей жилось без них.

— Добрый день, Ваше Высокопревосходительство, — поздоровался с ней Михаил Александрович. — Присаживайтесь напротив.

Стол, за которым сидели все причастные к собранию, был длинным. Михаил Александрович сидел за дальним краем стола, по сторонам от него были министры, а дальше за столом разместились сенаторы. Анне было неуютно из-за того, что единственные, кто мог бы встать на её сторону, находились на противоположном крае стола. Рядом с Анной сидел Иван, но ей было всё также некомфортно рядом с ним. Словно человек, которого она знала долгое время, пропал и его подменили на чужого. Анна вдруг задумалась, будет ли себя также чувствовать Алексей, когда узнает, что она — София Ставрогина?

— Анна Борисовна, с Иваном Дмитриевичем мы уже поговорили, — начал другой, более серьёзный и враждебно настроенный сенатор. — Расскажите всё по порядку.

—С какого момента мне стоит начать?

— С самого начала, — ответил Игорь Романович. — Мы хотим составить полную картину произошедшего — сами знаете силу слухов и сплетен.

Анна кивнула.

— За неделю до сражения Иван навестил меня в моём кабинете во Дворце Больдо и предложил присоединиться к его походу. Целью присоединения части моей армии было окончательное устрашение варваров, что в последнее время всё чаще устраивали нападки на приграничные сёла и города. Утром перед сражением я и армия Восточного округа встретились с Иваном Дмитриевичем и армией Юго-Востока, — Анна сложила руки в замок на столе. — Непосредственно перед сражением мы заметили странность — варвары, до этого не знающие каких-либо основ тактики, выстроились «каре».

— Были ли у Вас какие-либо предположения насчёт изменения в их построении?

— Тогда ещё нет, — Анна посмотрела на сенатора, который решил над ней пошутить, как только она переступила порог зала для собраний. — Хоть в моём арсенале два вида интуиции: маршала и женщины, но ни одна мне тогда ещё ничего не подсказала.

Михаил Александрович со скрытым восхищением, а Анатолий Олегович и Игорь Романович с гордостью смотрели на Анну. Из всех маршалов на собраниях с Сенатом она держалась лучше некуда. Она умела держать себя в руках, в отличие от Леона и Виктора Григорьевича, была серьёзной, в отличие от Алексея, Петра Ивановича и Льва Михайловича. Однако при этом Анна могла за себя постоять, что не могли сделать Иван, Павел Юрьевич и Артемий Никифорович. Находиться на собраниях, где присутствовала Анна — было большой удачей. Её монологи захватывали, она не оправдывалась, а повествовала, и речь была её не размазанной, а жёсткой и отрезвляющей, словно вылитое на голову ведро ледяной железной воды. Михаил Александрович каждый раз восхищался тем, как она сидела и держала себя, словно Анна была дворянкой, которая не потерпит к себе пренебрежительного отношения, ведь она знает себе цену. Анатолий Олегович и Игорь Романович любили присутствовать на собраниях, где Сенат желал переговорить с Анной, так как они наслаждались тем, как она затыкает рты старым «слугам народа», что только и умели как просиживать кожаные кресла и критиковать других. Оба министра хоть и находились по положению выше Анны, что была маршалом, но даже они иногда не могли найти подходящих слов, чтобы поставить на место сенаторов, что частенько переходили границы, и при этом не начать браниться. Анне удавалось это каждый раз.

— Началось сражение. Наши с Иваном Дмитриевичем армии быстро разобрались с варварами, оставалось их лишь перебить. Но внезапно одна из моих рыцарей подскакала ко мне и сообщила, что у стен стоят мятежники. Я сразу поняла, что нужно...

— А как Ваша подчинённая распознала, что у пушек стоят именно мятежники?

— Во-первых, по одежде с помощью метода исключения. А во-вторых... Я ещё несколько лет назад говорила своим рыцарям, что подметила внешнюю особенность мятежников — у них есть платки, которые они, как правило, вяжут себе на нижнюю часть лица. Но недавно Павел Юрьевич подтвердил мои догадки — в процессе допроса мятежника, которого Иван Дмитриевич взял в плен, когда мы с ним и с маршалами Севера и Юго-запада ходили в усадьбу Ставрогиных, он получил информацию, что все мятежники носят платки, а их руководители — чёрные повязки на предплечьях.

— Информации про руководителей мятежников от Павла Юрьевича не поступало, — сказал один из сенаторов и начал оглядываться по сторонам, ища поддержки у других.

— Я тоже не помню такого, — подтвердил его слова коллега.

Анна чуть не хлопнула ладонью себе по лбу. И правда, она всё перепутала — информацию о руководителях групп мятежников она получила от Романа. О нём никто из сенаторов знать не должен: будут проблемы и у Дарьи Сергеевны, и у самой Анны. Как она могла всё перепутать? Неужели она так волновалась и так устала от этой истории с мятежниками и предателем в рядах маршалов, что уже начала путаться?

Анна оглядела всех присутствующих. Нет, она не должна говорить правду. Надо врать до победного.

— Возможно Вы не придаёте особого внимания регулярным докладам Павла Юрьевича и Вас особо не интересует опасность, которую мятежники представляют для Гесцарии, но я, как менее опытный маршал и как человек, находящийся всё же ниже по статусу, нежели Павел Юрьевич, а также как патриот, неравнодушный к судьбе своей родины, ловлю каждое слово маршала Запада, — Анна обратилась к Михаилу Александровичу. — Ваше Величество, я могу продолжить?