Десятка мечей. Том I I.

Глава 44.

Что такое балет?

Под этим словом подразумевается сценическое искусство. Для Софии — это скучнейшие танцы, для Алексея — невероятная хореография, показывающая возможности человеческого тела, для Леона — искусство, рассказывающее истории посредством чувственных движений. «Сценическое искусство» — ничем непримечательное словосочетание, которое не может вызвать каких-либо душевных сподвижений. Целый зал потребителей балета сидел в своëм мире и был в предвкушении приятного времяпрепровождения.

Но по ту сторону был совершенно иной мир.

Свет ламп упал на сцену, где уже стояла готовая балерина. Анастасия Уланова или Анастази Лоран родом из Гесцарии ради балета тринадцать лет назад осталась во Франции. Для неë балет — это есть жизнь.

В полной тишине зала послышались шуршания одежд дирижёра и рассекаемый дирижëрской палочкой воздух, ставшими сигналом для Анастази.

Ничто Анастази так не любила, как балет, ничто ей не приносило столько боли, как балет. Она танцевала до изнеможения, до залитых кровью полов, до скрипа суставов, до полëта. Ты чувствуешь себя живым, когда в любую секунду можешь стать мëртвым. Анастази не придерживалась какой-либо общепризнанной религии, еë религией был балет. И она была готова служить ему до конца своих дней. В каком-то смысле она, да и все её коллеги, были жутчайшими мазахистами. Морально убитые, со сожёнными нервами, они любили балет. Морально умерев во время репетиций, они могли снова ожить на самом выступлении.

Долгое время она пыталась доказать, что подходит для роли белого лебедя, что она достойна играть Одетту.

Анастази получала множество травм. Первое время она проклинала балет и хотела уйти из него, но, когда в пятнадцать лет она повредила ногу и встал вопрос о еë возможности занятия балетом, она прозрела. Она поняла своë истинное призвание. Боль начала приносить удовольствие — если что-то болит, то это значит, что она совершенствуется, что она идëт вперёд. Только одному Богу известно, какие козни были построены против неë, какие интриги плелись, что Анастази сама делала, почти обрекая на смерть своих соперниц. И всë ради лучших ролей в спектаклях, ради признания. Она харкалась кровью после отравленной Дианн водой, она не спала ночами в академии балета, так как знала, что там нужно быть начеку, она знала, что бывшие сожительницы Барбары — еë соседки по комнате — менялись подозрительно часто, она выслушивала оскорбления учителей и сама считала себя никчëмной. Насилие над собой ради совершенствования приносило ей то, что не могли бы принести счастливая, по мнению большинства, семейная жизнь с мужем и кучей детей, вкусный обед или комедийный спектакль в театре.

Прекрасная принцесса Одетта была заколдована злым колдуном, из-за чего днём была белым лебедем и только, когда восходила луна, превращалась в прекрасную девушку. Так и Анастази — она обретала человеческий облик только ночью. Чтобы не стать очередной жертвой Барбары, Анастази коротала ночи в пустых танцевальных залах. В те моменты она могла почувствовать себя человеком, а не балериной. Она позволяла себе такую слабость, как слёзы, как заглушённые крики в кулак.

В Одетту влюбляется принц, который ведёт её на бал, чтобы представить матери свою невестку. На этот же бал злой колдун приводит свою дочь Одилию, которая очень похожа на Одетту и которой принц по ошибке и признаётся в любви. Получив призрачный шанс на счастливую жизнь, которую у Одетты отняли прям из-под носа, она бросается обратно в озеро.

В какой-то момент в выпускном классе академии Анастази казалось, что у неё получилось добиться всеобщего признания и уважения среди преподавателей. На малое время, купаясь в радости и счастье, Анастази перестала истязать себя тренировками и не заметила, как её одногруппницы наступали ей на пятки, а некоторые уже обгоняли, из-за чего преподаватели снова не обращали на неё должного внимания. Тогда она быстро спустилась с небес на землю и осознала, что всеобщее признание и любовь — это не то, за чем приходят в балет. А любая похвала становится хорошей пищей для стервятниц вокруг. Сломать, уничтожить себя — стало окончательной целью Анастази.

Выпускной экзамен принимали искушённые преподаватели, она не могла себе позволить уйти забытой ими, одной из многих. Последний раз она хотела им что-то доказать. Тогда Анастази решила повторить опыт Амели Сегарры и поставить хореографию на обычных грубых ножах. Каждое движение отдавалось болью, но Анастази уже в то время так к ней привыкла и так еë полюбила, что было даже не ясно: слëзы из еë глаз текли от нестерпимых страданий или счастья, потери физического тела и обретения духовного. Что она в итоге получила за свой перфоманс? Холодное: «Mademoiselle Laurent, vous auriez dû mieux travailler sur Allegro [1]». Юная Анастази лишь кивнула головой. «Похвалите меня, похвалите! Разве я этого не заслужила?» — израненная и физически, и морально молодая девушка не могла вызвать ни единого тёплого слова в свой адрес на экзамене. Анастази не понимала, как так? Неужели они настолько холодны, что не способны на тёплые слова и сочувствие? Но какое может быть сочувствие к другим, когда ты не можешь испытывать его даже к себе.

Финал имеет несколько версий концовок, и именно в версии, которую играли в Гранд Опере, постановка заканчивается смертью Одетты. Также закончится и жизнь для Анастази. Когда она больше не будет испытывать боль, танцуя в кровавых пуантах, перестанет чувствовать развитие своих навыков, она окончательно умрëт.

Анастази добилась главного в своей жизни — роли белого лебедя в «Лебедином озере». Чего ей это стоило? Многого. Многих тренировок, стёртых пуант, разбитых зеркал, криков, боли, выкинутых в мусорку ужинов, грехов, крови, слёз и пота. Даже сейчас, стоя на главной сцене Гранд Оперы, играя главную роль в самом кассовом балете, она чувствовала себя недостаточно хорошей. Сейчас у Анстази было признание и коллег, и администрации театра, и имелось множество фанатов. Но теперь она не могла достичь главного — самопризнания. Казалось, что её идеал где-то рядом, она уже множество раз касалась его призрачной тени, но каждый раз он ускользал. Анастази знает, что она может лучше. Она должна быть лучше, чтобы теперь получить похвалу от самой себя.