Десятка мечей. Том I I.

Глава 47.

Маршалы вернулись в свою квартиру — все промокшие до нитки. Им бы стоило прибраться, принять душ и ложиться по кроватям.

— Чур, я первая в ванную, — Анна похлопала Алексея по плечу и тут же убежала.

— Нет, мы так не договаривались!

Ответом ему была лишь хлопнувшая дверь в ванную. Он тяжело вздохнул и посмотрел на стол. Всего лишь два бокала и бутылка вина. Леон будет не в восторге, когда вернётся в квартиру перед вылетом и увидит эту картину. Тогда утро Алексея и Анны начнётся с криков недовольного француза. Алексей выкинул пустую бутылку и ополоснул бокалы. Вода была холодной, но даже она не могла успокоить разгорячённое сознание Алексея. Он не хотел верить, что всё вернётся на круги своя, когда они приедут в Рардбург. Анна снова станет холодной и отстранённой?

Алексей успел выкурить ещё одну папиросу, а Анна так и не вышла из душа. Как будто она хотела смыть с себя всё, что было в Париже, чтобы чистенькой приехать в Рардбург. Он всё сверлил взглядом дверь, за которой раздавался шум воды.

Последняя ночь в Париже, в городе любви. Как ему стоит себя потом вести в Гесцарии? Осталось несколько часов до дирижабля, а Алексей до сих пор на распутье — он до сих пор не понимает, что ему делать: оставаться с Анной друзьями или дать волю своим чувствам и начать ухаживать за ней.

Алексей встал со стула и подошёл к двери в ванную комнату. Он положил ладонь на деревянную поверхность двери. Звук воды стих и стали слышны шлепки по полу — Анна босиком ходила по плитке.

Когда они впервые встретились на пароходе, Анна действительно заинтересовала Алексея. Он чувствовал, что она не простая девушка. Такие девушки не выходят замуж и не живут спокойную жизнь, они просто не способны на такое. А смогут ли они вместе жить в браке? Или эта идея заведомо обречена на провал? Никто ещё из маршалов не женился меж собой, но также не было и женщин на посту маршала.

Какой он дурак! Алексей даже поморщился от смущения. Какая свадьба? Какой брак? Они даже не в отношениях, чтобы он имел право думать о таком!

Вдруг дверь перед его носом распахнулась, и перед ним оказалась Анна в халате. Она изогнула бровь — Алексей сейчас оказался в странном положении.

— Ты что тут делал?

— Я хотел спросить, когда ты уже закончишь полоскаться. Но только подошёл — ты сразу вышла.

Анна смотрела на Алексея, прямо-таки разглядывала его. Конечно, у неё в голове родились самые разнообразные мысли насчёт того, что же Алексей делал под дверями ванной комнаты, и что было у него на уме. Была ли она возмущена? Ей бы хотелось.

Алексей же никак не мог спустить глаз с Анны. Капли воды стекали по её шее и спускались на вычерченные ключицы, зеркало в ванной запотело от того кипятка, в котором мылась Анна, и от этого её щёки были красными, прямо как её губы. Анна видела его взгляд, и в ней пробуждалось давно забытое тепло в животе. Она надеялась, что душ поможет ей прийти в себя, но горячая вода только сильнее затуманила ей голову.

— Ты меня пропустишь? — Анна собралась с силами и решила спросить у Алексея.

— Да, да, извини.

Он чуть отошёл от проёма, пропуская Анну. Они разминулись в дверях, и, как только Анна пошла в сторону своей комнаты, Алексей её позвал.

— Ань!

— Да? — Анна развернулась у двери в комнату.

Алексей никак не мог выбросить из головы облик Анны, а жар из ванной ещё больше вскружил ему голову. Нет, он так больше не мог.

Он за пару шагов достиг Анну и опёрся руками о косяки двери, не давая Анне прохода. Анна не ожидала такого действия от Алексея и прижалась спиной к двери.

Алексей же всё смотрел на неё. Её щёки покраснели ещё сильнее, а в глазах появилось сильное смятение. Таким Анну Алексей видел крайне редко. Обычно её взгляд был уверенным, холодным, бывало, что её глаза горели либо от новой идеи, либо от злобы, но тогда её брови начинали сходиться у переносицы, и Алексею самому становилось страшно — в мыслях он молился Астерию не попасть под горячую руку. Иногда она морщила глаза от лёгкого смеха, закатывала глаза, переняв дурацкую привычку от Леона. За несколько дней в Париже он видел жизнь в её глазах, когда они гуляли по саду, увлечённость во время экскурсии, проводимой Анной, и теперь смятение. Много ли людей видело её такой? Только одному Родиону выпадала такая честь. Родион был её поддержкой в тяжёлые времена, Алексей хотел же стать для Анной опорой.

Она сейчас была запутана так же, как и сам Алексей.

— Ты моя близкая подруга.

— Спасибо за честь, — говорила Анна, не отрывая взгляд от Алексея. — А ты мой близкий друг.

Алексей чуть приблизился к Анне и вдохнул запах её шеи. От разгорячённого дыхания Алексея, сознание Анны начало туманиться.

— Ты понимаешь, что происходит? — тихо прошептал Алексей.

— Сейчас? Нет, — голос Анны тоже стал тише, словно она не желала нарушать созданную интимную обстановку.

Алексей тихо усмехнулся, и от этого тихого и низкого смеха Анна совсем забылась. Он легонько поцеловал её в шею, и от места поцелуя по коже Анны начали бежать мурашки.

— А ты понимаешь, что вообще происходит? Между нами?

Алексей наглее и сильнее поцеловал Анну в шею, чуть надкусив её. От такого Анна тихонько и кротко застонала.

— Мне сложно... Мне сложно думать сейчас.

Алексей чуть отдалился от шеи Анны и посмотрел ей в глаза. На них была невидимая пелена, застилавшая голубые глаза.

— Единственное, о чём я могу сейчас думать — это всё неправильно.

— Ты, как всегда, права.

После этих слов Алексей прямо-таки вцепился своими губами в губы Анны. От такого резкого и наглого действия Анна, которая и так была переполнена различными эмоциями, была напряжена, мигом расслабилась и тихо застонала в губы Алексея. Она обмякла, позволяя Алексею делать то, о чём раньше и себе думать запрещала.

Он жадно целовал Анну, переместив руки на её талию. Алексей не знал, что между ними происходит. Всё осложняли их общая работа и её секреты. Одновременно его это и злило, и будоражило, и расстраивало. Анна для него не простая девушка, она — святыня, которую грех осквернить, но сейчас он делал то, за что с утра, скорее всего, будет себя проклинать. Она была такой мифической, такой призрачной, такой далёкой. Но стоило ему протянуть руку, и Анна уже стала тёплой, близкой и такой родной. Она правда стала живой. Есть ли в этом заслуга Алексея? Такого подвига он не мог себе приписать.