Десятый день Рамадана, или Пиррова победа

Заключение

Итак, к октябрю 1973 года на границах Израиля были сосредоточены изготовившиеся для наступления  ударные силы многочисленных арабских армий и части их союзников. Одних только  танков было сосредоточено больше, чем у нацистской Германии перед нападением на СССР.  А израильское руководство, будучи прекрасно осведомлено о происходящем, продолжало пребывать в  уверенности, что войны не случится.  И уж во всяком случае твёрдо решило, что ни при каких обстоятельствах не следует наносить упреждающего удара.  

За три недели до начала войны, 13 сентября 1973 года произошёл ожесточенный  воздушный бой в небе над границей между Ливаном и Сирией.  В результате было сбито 12 сирийских самолетов, а израильские ВВС вышли из боя без потерь.   «Спустя три дня после инцидента, 16 сентября, я провела заседание правительства, на котором присутствовали начальник генштаба и министр обороны, – вспоминала Голда Меир. – Все оценки указывали на то, что если и будет ответ сирийцев, то максимум, чем всё ограничится, – это артиллерийским обстрелом наших пограничных городов».  И хотя разведка  сообщала обо всё более и более интенсивных передвижениях крупных соединений арабских войск в сторону границы с Израилем, тревожных донесениях агентуры, тем не менее  политическое руководство Израиля  мобилизацию не объявило.  Расчет Израиля строился на том, что арабы не решатся на тотальную войну, а СССР удержит своих горячих союзников от непродуманных решений.  Садат и Асад же просто не проинформировали Советский Союз о своих планах, ввели в заблуждение  и внезапно для всех атаковали Израиль.  В результате этого неожиданного нападения весь мир оказался на грани апокалипсиса: ведь израильскому руководству был виден лишь чудовищный масштаб наступления, когда концентрированно были задействованы все вражеские войска и части их союзников, применено огромное количество бронетехники. Вероятно, сложилось мнение (подкрепленное арабской  пропагандой), что конечным планом агрессоров является полное уничтожение Израиля.   Ведь в арабских странах все СМИ только об этом и говорили, неустанно угрожая евреям; юдофобская истерия и пропаганда по своим масштабам превзошла нацистскую.

Давайте на минуту поставим себя на место израильского руководства в первые дни войны.  Ситуация до конца не прояснилась, однако совершенно  очевидно, что началась война на два фронта (причем неизвестно, не вступит ли в войну еще и Иордания, как это было в 1967 году, поэтому нужно держать часть войск в резерве ещё и на этой границе).  На Голанах сирийцы глубоко продвинулись вперед и в ходе кровопролитных боёв сумели захватить даже штаб дивизии! Суэцкий канал форсирован, сотни, а может быть, и тысячи египетских танков и десятки тысяч вражеских солдат вырвались на оперативный простор.  Контратаки провалились. Из-за огромного количества новейших советских противотанковых ракет и отсутствия прикрытия со стороны пехотных частей бронетанковые войска оказались неспособны выбить врага обратно и откатились назад, практически без боя утратив позиции даже во второй линии обороны  на «Линии Бар-Лева». Гарнизоны в первой линии обороны были либо уничтожены, либо попали в окружение и вели неравный бой, ожидая помощи.   Авиация наткнулась на непробиваемый «противовоздушный зонтик» и понесла большие потери, кроме того, она теперь была вынуждена решать не свойственные ей задачи: бомбить переправы и сухопутные войска противника под убийственным огнем новейших советских С-125, «Шилок», «Стрел» и многочисленной зенитной артиллерии.

Египетские танки могли подцепить топливные дополнительные баки, окончательно сломить израильское сопротивление, пересечь весь Синайский полуостров и ударить вглубь израильской территории.  Чтобы поставить шах и мат вовсе не требовалось наступать в центр Израиля. Достаточно было бы,  например, захватить Димону с её ядерным центром.  Яков Кедми пишет: «Египетская армия после форсирования Суэцкого канала не представляла реальную угрозу Израилю: они не были способны пройти весь Синайский полуостров. Для этого у них не хватало ни военных возможностей, ни соответствующей логистики».  Это совершенно голословное утверждение.  Разве израильская армия в 1967 году на практике не доказала, что это вполне осуществимо?  Американцы на первом этапе войны с помощью не спешили, до Белого дома было трудно дозвониться.  Весь мир, по обыкновению, осуждал Израиль.  Топливо и боеприпасы  интенсивно расходовались, а пополнить запасы было негде… 

Так что у политического и военного руководства страны было достаточно причин, чтобы прийти в отчаяние.        

Успешное наступление арабов действительно могло повлечь за собой применение атомного оружия Израилем, с целью защититься, как ошибочно казалось израильскому руководству,  от тотального поражения и  неизбежного геноцида.  

Лишь мужество и героизм израильских солдат, быстро остановивших наступление танковых армад Египта и Сирии, героическая оборона окружённых в УРах пехотинцев и стратегический гений израильских генералов предотвратили принятие страшных решений и сползание к ядерному коллапсу.  Так что объяснением неудачного для Израиля развития событий в первые дни Войны Судного дня является то, что политическое руководство страны, как утверждается до сих пор, просто не могло поверить в то, что арабы все-таки решатся на самоубийственную войну. А когда это стало свершившимся фактом, то в правительстве  началось настоящее землетрясение и смятение вызванное неправильной оценкой ограниченных планов арабских лидеров, которые приняли за тотальную войну на уничтожение и что чуть было не привело к применению неконвенционального оружия.   

Это, на мой взгляд, и является главной ошибкой Израиля и объяснением столь длительного хранения под грифом "секретно" документов тех лет.