Детектив Марков. Книга 1: Тени Энвервиля

Глава 3

Глава третья: Кабинет и тени прошлого

Дождь усиливался, барабаня по крыше седана Маркова, когда он снова подъехал к поместью Грейсонов. Мигалки полицейских машин теперь казались более приглушенными, словно сам дом пытался поглотить свет. Офицер Рамирес уже ждала его у входа, под зонтом, ее лицо выражало усталость, но глаза были настороже.

— Ничего нового, детектив, — сообщила она, когда он вышел из машины. — Техники закончили, тело увезли. Ждем коронера.

— А что насчет камер? — спросил Марков, проходя в холл.

— Все еще изучают. Но похоже, что питание отключили физически, прямо на панели. Никакого удаленного доступа.

Марков кивнул, его взгляд скользил по знакомому фойе. Хрустальные люстры больше не казались слезами, а скорее ледяными глазами, наблюдающими за ним. Он направился прямо к лестнице, не обращая внимания на Рамирес.

— Я осмотрю кабинет Грейсона, — бросил он через плечо.

Второй этаж теперь казался еще более мрачным без тела Виктора Грейсона. След от крови на ковре уже был обработан порошком, оставляя лишь бледный контур. Марков мельком взглянул на спальню, но его больше привлекала дверь в конце коридора — кабинет. Она была закрыта. Рамирес последовала за ним, доставая связку ключей.

— Горничная сказала, что мистер Грейсон всегда держал его запертым, — пробормотала она, перебирая ключи. — Никто из прислуги туда не заходил.

Дверь открылась с тихим щелчком. Кабинет оказался просторным помещением, заставленным книжными шкафами до потолка. Тяжелые бархатные шторы были плотно задернуты, создавая полумрак, который нарушала лишь тусклая настольная лампа на массивном дубовом столе. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, кожи и дорогого табака.

Марков медленно прошелся по комнате, его взгляд изучал каждую деталь. На полках стояли собрания сочинений классиков, тома по истории искусства и финансам. На столе царил организованный беспорядок: стопки документов, ручки в подставках, бронзовая пресс-папье в виде совы. На стене висел большой портрет Виктора Грейсона в молодости — самоуверенный взгляд, твердая линия челюсти.

Он подошел к столу и начал просматривать бумаги. Счета, деловая корреспонденция, черновики речей. Ничего необычного. Затем его внимание привлек запертый ящик в столе.

— Есть чем его открыть? — спросил он у Рамирес.

Она достала из кармана небольшой набор отмычек. Через несколько напряженных минут замок поддался с тихим щелчком. Марков поднял крышку. Внутри лежали несколько папок, связка ключей и старый кожаный дневник.

Он взял дневник. Кожа была мягкой от времени, страницы пожелтели. Почерк Грейсона был размашистым, но разборчивым. Марков начал читать, пропуская повседневные записи о погоде и встречах. Вскоре он наткнулся на запись, датированную неделей ранее:

"Разговор с Кроу был… неприятным. Он настаивает на своем, и я не уверен, что смогу дальше тянуть. Эти деньги… это слишком опасно. Я должен найти выход."

Запись подтверждала слова Элизы. Кроу был связан с какими-то деньгами и, возможно, представлял угрозу для Грейсона. Марков перелистнул несколько страниц. Еще одна запись, сделанная три дня назад:

"Лили позвонила. Она в беде. Опять эти долги. Я дал ей денег, но боюсь, что этого недостаточно. Она связалась с какими-то плохими людьми."

Марков замер. Лили. Дочь горничной. Какое отношение она имела к Виктору Грейсону? И что за долги? Он вспомнил тревогу в голосе Элизы, когда она говорила о дочери.

Он продолжил читать. Последняя запись была сделана вчера вечером, всего за несколько часов до смерти Грейсона:

"Встречаюсь с Кроу сегодня ночью. Он хочет все закончить. Надеюсь, смогу его убедить. Если нет… боюсь, это будет мой последний вечер."

Марков закрыл дневник, чувствуя, как в голове складывается картина. Виктор Грейсон был втянут в какую-то опасную игру, связанную с человеком по кличке Кроу и, возможно, с долгами дочери его горничной.

— Рамирес, — сказал он, его голос был твердым. — Найди мне все, что есть на человека по кличке Кроу. Любые связи, любые упоминания в городе. И копни глубже насчет Лили Вуд. Ее долги могут быть ключом к этому делу.

Он снова открыл ящик стола и достал одну из папок. На обложке было написано: "Проект "Возрождение Энвервиля"". Внутри лежали документы, планы, финансовые отчеты. Марков быстро пролистал их. Проект был детищем Грейсона, направленным на развитие города. Но что-то в этих документах казалось… неполным.

Внезапно его взгляд упал на фотографию, лежавшую на дне ящика, под папками. На ней были изображены Виктор Грейсон и молодая женщина. Лицо женщины показалось Маркову знакомым. Он присмотрелся внимательнее. Это была Лили Вуд, но выглядела она счастливой и беззаботной, ее рука была в руке Грейсона. Фотография была сделана явно давно.

Марков почувствовал, как его сердце сжалось. Какие отношения связывали филантропа Виктора Грейсона и дочь его горничной? И как это связано с его смертью и таинственным Кроу?

Он поднялся, оглядывая кабинет. Тени прошлого сгущались в углах, скрывая ответы, которые ему предстояло найти. Дождь за окном не утихал, словно оплакивая тайны, погребенные под благополучным фасадом Энвервиля.

— Похоже, мистер Грейсон вел двойную жизнь, — пробормотал Марков, направляясь к двери. — И кто-то заплатил за это жизнью. Нам нужно выяснить, кто и почему. И Кроу — наша первая цель.

Он вышел из кабинета, оставив Рамирес рассматривать найденные документы. Марков знал, что расследование только начинается, и каждый новый след будет вести их все глубже в паутину лжи и секретов, которыми был окутан Энвервиль.