Детектив с видом на море

Глава 28

Он, она и ребенок сидели на ковре в огромной зале и играли в настольную игру. Комната была очень красивой: пол и стены отделаны элегантно и со вкусом, в старинном стиле, но с элементами современного декора. Высота потолков позволяла висеть люстре, насчитывающей более тысячи подвесных деталей. Огромная широкая лестница, ведущая на второй этаж и открывающая «второй свет» первого этажа, была не меньшим украшением, чем роскошный  кожаный диван, огромные зеркальные окна, пушистый ковер, интересные картины и статуэтки. Камин добавлял тепла и уюта, а также был основным освещением комнаты в данную минуту. Полумрак и тишина вокруг делали вечер сказочно-загадочным.  
  На какой-то момент ей показалось, что она сходит с ума или уже сошла. Обстановка дома, двое, рядом сидящих людей – мужчина и четырехлетний мальчик казались ей родными. На какое-то мгновение в её душе наступила гармония, а потом, она подумала: «А что, если бы это всё и вправду было моим: дом, муж, сын». Словно прочитав её мысли, он, не сводящий с неё глаз, произнёс: «Это всё твоё, ты здесь хозяйка». От его слов она едва заметно вздрогнула, ей было не по себе, ведь он попал прямо в  точку её мыслей.   
Мальчик повернулся к ней и попросил:  
- Ещё разок поиграем? 
- Нет, сынок, завтра рано вставать. Пойдём в твою комнату, мы с мамой посидим рядом с тобой, пока ты не заснешь, - ответил отец мальчика. 
- Мама, а ты и завтра будешь дома, когда мы вернемся? Ты никуда не уйдешь? – мальчик опять обратился к ней, а у неё ком в горле застрял, она не могла ничего ответить. Когда она поняла, что пауза затянулась, а мальчик выжидающе и с надеждой смотрит на нее, она утвердительно кивнула. 
  В детской спальне, когда мальчик практически заснул, он сказал, обращаясь к ней: 
- Я мечтал, что мы будем жить вот так, все вместе. Всё, что я делал в своей жизни, было с мыслями о тебе. Я строил этот дом с мыслями о тебе, я делал в нем ремонт, расставлял мебель, думая о том, как тебе больше понравится.  
Ранее она решила не вступать с ним в демагогии, считая его психически больным человеком, но не сдержалась. 
- Ты даже ребенка используешь в своих манипуляциях. 
- Я его не использую, а делаю для него, как лучше, ведь ты так похожа на его мать. 
- Но я не его мама. Ребенок вырастит, начнет задавать вопросы: «Почему мама не выходит из дома?» - что ты на это ответишь? 
- Я готов тебя отпустить, хоть сегодня, только обещай, что вернешься. Но ведь ты не вернешься. 
- Зачем я нужна тебе? Зачем столько жертв ради меня? 
- Я и сам не знаю зачем. Просто люблю тебя. Просто счастлив, когда ты рядом. 
- А моё мнение не имеет значение? 
- Многие поступки я совершал, полагаясь именно на твоё мнение. Ты отвергала меня, всегда считала других лучше, жалела всех, только не меня, а я в ответ добивался тебя, как ни один мужчина в твоей жизни, разве не так? 
  Катя впервые посмотрела на зверя, как на мужчину, привлекательного мужчину, даже красивого. Раньше она не замечала этого. Хотя когда она могла заметить? В детстве они были детьми, а в юности, исполненная ненависти к нему, она не замечала, что девушки «бросают в его сторону интересные взгляды. Когда же всё пошло не так? Когда в его мозгу произошёл сбой и, он превратился в чудовище, или это она способствовала его сумасшествию? И всё время, что она рассуждает, он смотрит на неё влюбленными, печальными глазами, и пахнет от него так приятно дорогим одеколоном и вот он так близко, что ей захотелось дотронуться до его гладко выбритого лица.  Девушка испугалась своих мыслей, вышла из детской комнаты и направилась в комнату, которую в данном доме он отвёл для неё, а потом плотно закрыла за собой дверь, гремя дверным замком. 
  Конечно же, он не преследовал её. Он заметил, с какой ненавистью и отвращением она глянула на него, как тогда, много лет назад, когда он застал её в душе. Он боялся её надменного взгляда, как оружия, он помнил, как оцепенел тогда. Но, ещё пару минут назад, когда они просто стояли и говорили, он чувствовал себя счастливым, потому, что мог так близко разглядывать её, черты её лица, глаза, оттенок волос. Он никогда не мог на неё насмотреться вдоволь. Чувство счастья посетило его уже дважды в этот вечер и, он спокойно уснул в комнате вместе с сыном, зная, что она никуда не уйдёт, так как дом надёжно закрыт и всё под охраной.  Убить его, пока он спит, в комнате, где спит ребенок, она точно не решится. И да, она права, он использует ребенка  в своих целях, но это и для его блага.  
  Она стояла у окна и смотрела на улицу, точнее сказать во двор, из которого невозможно было сбежать. Забор был неимоверно высоким, а сам дом, как было видно  из окон второго этажа, стоял в какой-то чаще или лесу. Рядом не было соседних домов. Она вспомнила, как пришла в сознание в этом доме. Когда она открыла глаза, рядом с ней сидел маленький мальчик и «зверь», который произнёс: 
- Познакомься, это мой сын Дима. 
  Дима посмотрел на неё удивлёнными глазами и сказал: 
- Здравствуй, ты похожа на мою маму, я её никогда не видел, но у меня есть её фотография. Вот смотри, - и мальчик показал ей фото девушки действительно очень похожей на неё саму. 
- Это наш, а теперь и твой дом, - произнёс Квасов, обращаясь к Кате. Если у тебя есть ко мне вопросы, пожалуйста, давай их обсудим позже, не при ребенке, а когда он ляжет спать. 
 С тех пор, каждый вечер, когда Дима засыпал, они выясняли отношения, а на утро Сергей и Дима уезжали: один на работу, другой в детский сад. Иногда «зверь» предупреждал, что их не будет пару дней, на выходные или в будни.  Со слов хозяина дома, он уезжал в командировку, а Диму отвозил к бабушке и дедушке – родителям мамы мальчика. Иногда они втроем проводили целые выходные. Для Кати это была жизнь, как вырванная глава из книги. Сама по себе глава была положительной, о том, как герои чудесно проводили время, но в целом книга была совсем о другом и выставляла героев в ином цвете. Если не брать того, что Катя знала негативного о Сергее, если бы у неё самой не было мужа, возможно из них могла получиться отличная семья, так, по крайней мере, могло показаться со стороны, наблюдавшему за ними незнакомому человеку. 
 Когда мальчик и отец уезжали, узница бродила по дому и двору, искала возможность выбраться оттуда, но не находила. Забор из кирпича, метра три в высоту просто не позволял сделать этого. Катя не раз задумывалась о том, что постройка такого забора обошлась «зверю» в «копеечку», тем более, что забор ограждал соток десять земли, не меньше. Кричать и звать о помощи – смысла нет, дом стоит посреди леса один одинешенек, хотя Катя была уверена, что дорога и ближайшие дома не очень-то и далеко, просто их не видно за деревьями.  
  «Зверь» знал, что она ищет выход, помышляет о побеге, и она знала, что он знает, так как повсюду были «натыканы» камеры наблюдения. 
  Она могла бы устроить голодовку, перебить и разрушить всё в этом доме, но какой в этом смысл? Тем более, не хотелось устраивать сцен при ребенке. Она пыталась найти выход из сложившейся ситуации, но выхода не находила. Казалось, даже если однажды ей удастся связать «зверя» и под страхом смерти попытаться выпытать у него коды от дверных замков, она уверена - он не скажет ни слова.  
 Гипноз – единственное, на что она могла рассчитывать, и хоть посетила не один тренинг, перелопатила десятки книг и статей на эту тему, практики у неё было совсем мало. Неизвестно, как отреагирует «зверь» на гипноз, может быть он и вовсе не подвержен гипнозу, а попытка манипулировать им приведёт его в бешенство, хотя он и обещал ей, что никогда её не обидит. 
- А как же тот случай, когда ты порезал мне руку о разбитое окно? 
- Я тогда хотел лишь тебя предупредить, чтобы ты не вмешивалась в мои дела, не позорила меня перед компанией, а ты не хотела слушать, вырывалась и, сама напоролась на стекло. Я бы никогда, слышишь, - «зверь» аккуратно взял её за подбородок и развернул лицом к себе, так, чтобы видеть её глаза. – Я бы никогда не причинил вред тебе и, не причиню. 
- Значит, в твоей интерпретации всё было так, - подытожила она, - но ведь ты угрожал, что убьешь меня. 
- Многие так говорят в порыве злости, даже дети так говорят друг другу, когда дерутся или играют, я хотел тебя напугать, но это были всего лишь слова. Я никогда не обижу тебя. А ты что же меня боишься? 
Она не ответила, а он продолжил: 
- Нет, не может быть, ты всегда вступала в бой со мной, не боясь ничего. 
Катя промолчала о том, что он и Смехов на её глазах убили человека и о том, что Юрка «отдувается» за их преступление. 
  Помимо поисков лаза для побега и обдумывания планов побега, Катя, порой совсем отчаявшись, бралась за книги, в надежде, что после переключения внимания на что-либо другое, ответ придёт сам собой. 
  Холодильник в доме всегда ломился от запасов еды, Катя принципиально не готовила для Сергея, но могла приготовить для ребенка. Зато Сергей, когда возвращался домой, готовил на всех, и на Катю в том числе, но она принципиально не ела то, что он готовил. Девушку ужасно раздражало такое его поведение, ведь на самом деле он был убийцей, а строил из себя заботливого семьянина.  
 Зато она убирала весь дом. Весь, кроме его комнаты и ещё, приходилось одевать ту одежду, что он покупал, другой у неё не было. 
  Однажды за ужином, Дима нечаянно опрокинул тарелку с едой на пол, Катя принялась убирать остатки еды и осколки с пола и, вдруг, заметила, тревожный взгляд «зверя», направленный в сторону осколков. Катю испугал его взгляд, она спросила всё ли нормально, но ответа не получила. Лишь спустя несколько минут, он поднял голову и включился в происходящее. 
- Всё нормально? – ещё раз переспросила она. 
- Я вспомнил, что такая же ситуация была в моём детстве, мама тоже собирала осколки с пола, а отец ужасно разозлился на нас, на меня за неаккуратность, а на неё, за то, что бросилась убирать вместо меня. 
- Понятно, - сухо ответила Катя. 
- После этой сцены была какая-то другая сцена, очень важная и волнующая, которую я хочу вспомнить и не могу. То, что я не могу вспомнить, кажется, может объяснить, за что я ненавижу своего отца, ведь видимых причин на это у меня нет. 
- Ты же знаешь, что я психолог? 
- Знаю. 
- Я обладаю некоторыми навыками гипноза. Хочешь, попробуем? Может быть, находясь под гипнозом, ты вспомнишь то, что когда-то постарался забыть. 
  К её удивлению он с лёгкостью согласился. Она решила, что это отличный способ опробовать поддаётся ли он гипнозу. 
  После того как Дима уснул, они устроили сеанс. Катя волновалась предстоящей работе. Сергей волновался ещё больше, в глубине души боясь вспомнить, то, что хотел вспомнить, он сам не понимал, почему боялся, почему сердце выскакивало из груди. 
  Введя его в гипноз, она начала погружать его в обстановку того вечера о котором он хотел вспомнить. 
- Серёжа, тебе пять лет,  ты папа и мама находитесь на вашей даче, ужинаете, сидите за столом.  Опиши, что ты видишь вокруг? 
-Я вижу только спагетти в тарелке, мне не хочется смотреть по сторонам, но папа требует, чтобы я посмотрел на него. 
- Хорошо, что дальше? 
- Я вздрагиваю от его слов и нечаянно задеваю тарелку с едой, она падает на пол, мама бросается убирать.  
- Что происходит дальше? 
- Отец кричит. 
- Что он кричит? 
- Он кричит, что я неуклюжий, кричит, чтобы я сам убрал. 
- Ты убираешь? 
- Мама убирает, я оцепенел от страха, не могу помочь ей. Отец злится на меня еще больше, он хватает меня за свитер и швыряет на пол, я ударяюсь головой о ножку стола. Мама бросается ко мне, я плачу, она тоже. Он говорит ей, что она так воспитает девчонку и приказывает ей отойти от меня. Мама не отходит. – Сергей замолчал. 
- Что делает отец? 
- Он говорит маме, чтобы она вышла из комнаты, но она не уходит. Мама кричит ему, что больше не будет терпеть, что не позволит больше бить ни её, ни меня. – Сергей начал всхлипывать, потом закричал: 
- Папа, не надо! 
- Серёжа, что происходит? - продолжала Катя. 
- Он схватил маму за руку и потянул за собой на улицу. Я бегу за ними. Он заталкивает меня в дверь и запирает дверь. Я бегу к окну, вижу, как он ударил её и тянет за собой со двора, потом ещё раз ударил и мне их больше не видно. Я толкаю дверь, толкаю дверь, толкаю, пока есть силы, кричу, зову маму. – Сергей опять замолчал.  
  У Кати мурашки забегали по коже, она вспомнила и про свою маму и еле заставила себя продолжить. 
- Сережа, что происходит? 
- Я валяюсь около двери, руки в крови, оббил об дверь.  Заходит отец,  я спрашиваю его: «Где мама?». Он отвечает, что она нас бросила и, я её никогда не увижу, никогда! Я пытаюсь выбежать на улицу, отыскать маму, он не пускает меня. Отпусти, отпусти, отпусти! Не буду! Он заталкивает в меня какие-то таблетки, говорит, что мама сказала, чтобы я их выпил. Устал. Нет сил. Хочется спать, - опять молчание.  
- Серёжа, сейчас я начну отсчет от десяти до ноля, на счёт ноль, ты откроешь глаза. Начинаем: десять, девять.. 
 Когда Сергей пришел в себя он выглядел ужасно подавленным. 
- Я вспомнил. 
- Я слышала. 
- С того вечера, я больше никогда не видел маму. Он всегда говорил, что она нас бросила, но теперь я понял - он её убил. Я всегда это знал, но мой мозг не хотел этого понимать. Мама не бросила меня, она бы никогда не бросила. 
- Мне жаль.  А помнишь, как ты сказал, что твой отец убил и мою маму? Откуда ты знаешь? Ты был там? Ты видел? 
- Я.. нет.. Я не видел.. я почему-то так решил, не знаю почему. Я помню, как твоя мама пришла к нам, а потом он также ушёл с твоей мамой в подъезд, как и с моей тогда на улицу. Мой мозг проассоциировал эти два события. И я, случайно, тогда выдал тебе своё предположение. Как странно, о твоей маме я сказал ещё в семнадцать лет, а о своей понял только сейчас. 
- То есть, может быть, он и не убивал мою маму, может это был несчастный случай? 
- Может быть и так. Я сказал тебе тогда, будучи абсолютно уверенным в своих словах, а теперь понимаю, что хотел лишь позлить тебя, потому что устал, от твоей вечной враждебности. 
- Какой враждебности? Я только защищала себя и других от тебя. Ведь моя мама пошла к твоим родителям на разговор, потому, что по твоей вине я сломала руку. Ты всегда всех обижал, да ещё и хотел во всем лидировать, чтоб замечали только тебя. 
- Я только хотел твоего внимания. 
- Да, теперь я понимаю, что ты был ребенком, лишенным материнской любви и заботы, поэтому пытался добиться этого от других, но не знал как, ведь отец всю жизнь учил тебя быть лидером и подавлять остальных, так? 
- Тебе виднее, ты психолог, устало ответил он. 
- Я тоже выросла без матери, но никого не обижала, а наоборот, старалась защищать. 
- Видимо отцы нас воспитывали по-разному. И, мне тоже жаль твою маму. Прости, что тогда, слова о её смерти, «швырнул» тебе в лицо. 
«Ничего себе, - подумала она про себя, - я думала, он не способен на извинения и сострадание». 
  Она ничего не ответила. Оба были ужасно усталые и эмоционально разбитые, оба понимали, что не смогут уснуть грядущей ночью, оба подсознательно боялись своих мыслей и воспоминаний в темноте. 
 И, всё-таки, Катя решила отправиться в свою комнату, ей не хотелось утешать «зверя». 
- Пожалуйста, не уходи, - попросил он, - если хочешь спать, ложись на диван, а я посижу в кресле. 
В Кате опять «отключился» психолог и, заговорили прошлые страхи и обиды: 
- Откуда такая чувствительность в  убийце? 
- Я не понял, о чём ты говоришь? 
- Вы со Смеховым у меня на глазах убили человека. 
- Когда? – быстро спросил Сергей, а потом на его лице начала появляться догадка  вперемешку с удивлением. – Ты действительно все эти годы думала, что это было убийство? 
- Я не думала, я видела это своими глазами. 
- О Боже! Ты серьёзно? Ты серьёзно думаешь, что мы тогда убили человека? 
Катя выжидающе молчала.  
- Помнишь, нашу встречу у тебя в квартире, когда я застал тебя в душе? Ты смотрела на меня взглядом полным ненависти.  Я решил проучить тебя за холодность. Я был уверен, что чужая боль тебя ранит, как своя собственная, но я не убивал человека. Мы попросили одного знакомого нам подыграть и инсценировали убийство, не по-настоящему, понимаешь? 
- А за что тогда отбывает срок Юра? 
- Какой Юра? 
- Я не верю, что ты ничего не знаешь. Ты, который при желании, может узнать всё и обо всех, ты – мастер козней и интриги, тот, который выслеживал меня много лет и, наконец, выкрал и удерживаешь против воли.  
- Я действительно ничего не знаю и не понял, о каком Юре речь! О нашем соседе и однокласснике? Все эти годы я жил и работал далеко от нашего родного города. Отца тоже перевели по службе в другой город. И я никем не интересовался из наших одноклассников. Сначала я был студентом, не имел соответствующих полномочий, а когда по работе полномочия появились, я узнал, что ты вышла замуж и вернулась в наш город. Так я тебя и нашел. Что я должен был ещё знать? 
- Сразу после того, как вы «продемонстрировали» мне убийство, произошло ещё несколько убийств таксистов, по итогам  следствия, во всем обвинили Юру, он уже седьмой год отбывает наказание. 
- Я не знал. 
- Как ты объяснишь то, что сразу после вашей «пантомимы»  начались убийства таксистов, да ещё к ним каким-то образом оказался причастен Юра? Подставлять, делать из невиновных  - виновных – это по твоей части. Я не верю в твою невиновность! 
- Да, я много делал подлостей, может быть, где-то даже совершал преступления небольшой степени тяжести, но никогда ни кого не убивал. Я ещё не совсем «с катушек слетел»,  –  он замолчал, а потом продолжил, - Подожди, так ты реально думала, что я конченый маньяк, способный на убийство ради развлечения? 
- Я и сейчас так думаю, резко ответила она и отправилась в свою комнату. 
  Она боялась, что он действительно маньяк с шизофренией и раздвоением личности, боялась довести его до бешенства, а остановить себя и свою позицию нападения – не могла, поэтому предпочла вовремя уйти. 
   Он как всегда не стал её останавливать. Он решил, что им обоим надо поостыть и есть над чем поразмыслить в одиночестве. Слишком много воспоминаний и сумбурных чувств в один вечер.