Дети богов 1. Город мёртвых

Глава 3. Среди сухопутных крыс

Не нарезвившиеся за день чайки неугомонно кричали в вечернем небе порта Хаар Дана. Порой изголодавшиеся птицы стрелой вонзались в пенистые гребни волн и юрко выныривали с рыбёшкой в клюве.

В воздухе стояла удушливая смесь запахов: гниющая тина, испорченная селёдка, дешёвый алкоголь, моча... Хоть бы ветерок потрудился и разогнал этот омерзительный союз. Но бестелесный проказник озорничал в выси, его эфемерные лапы тешились клочками тронутых багровым закатом облаков. Будто жаждая помочь ветру, к небесам тянулись стройные мачты шхун и каравелл. А вот пузатый галеон важно покачивался на волнах и, вроде старый профессор, говорил ученикам: «Зря стараетесь, всё равно не достанете».

С грохотом матросы скатили последнюю бочку с палубы бригантины «Малышка». Теперь-то можно отдохнуть. А завтра на рассвете запастись припасами и снова в плаванье, за новым грузом; покачиваться на волнах, засыпать под их шёпот. На встречу приключениям и звону монет.

- Поживее, 'Гой! - коверкая имя, картаво окликнул коротконогий шкипер.

- Я сейчас, - бросил рыжий моряк лет сорока, завязывая так некстати расшнуровавшийся ботинок.

- Гляди, а то без тебя весь 'гом выхлебаем!

Шкипер в сопровождении двух десятков матросов поспешил в один из портовых кабаков.

- На всех рома хватит, - пробурчал Рой и встал.

Дюжий шестифутовый моряк поражал шириной плеч. Под тельняшкой угадывались бугры мышц. Теплота зелёных глаз никак не вязалась с комплекцией вышибалы. А покрытое бронзой загара, бородатое лицо так и светилось радушием.

Вообще-то в жизни Роя было немало таких казусов. Взять, для примера, фамилию: Кадарес. Любой скажет, что она принадлежит уроженцу крупнейшего государства Эйсверона - Кадара. Ан нет, рыжие мужланы - выходцы одного из варварских племён Нортумбии. Да тут опять несоответствие: Рой варваром не был. А может, кто из его предков воевал под фиолетовым флагом со следом медвежьей лапы?

По правде сказать, никто из друзей, морских волков, не знал прошлого Роя. Как-то раз тот пришёл и нанялся грузчиком на «Малышку». Уже вот и проплавал на бригантине два десятка лет. Капитан особо не разбирался кто в команде; сам в молодости четыре года ишачил на каторге в Серебряном Хребте и знал, дескать, среди заключённых полно порядочный людей, и не их вина, что за любую провинность сумасбродный шах Саакасума надевает кандалы.

Рой вдохнул на полную грудь и побежал догонять приятелей.

Растопырившиеся в воде каменные пальцы причала остались позади. Нестройным рядом предстали деревянные строения. Лишённые окон, громоздкие склады теснили домишки портовых служащих. Рыжий моряк не разглядывал знакомую картину, семенил по переулку.

Под подошвами ботинок хрустел щебень. Копотливо опускались сумерки. И кто его ведает, возможно, ночью станут не так заметны обшарпанные брёвна домов и всюду валяющийся мусор.

Выскочившая из подворотни портовая шлюха под стать переулку: чумазые щёки, на голове - пепельный колтун, изорванное по подолу, бурое платье. Правда, у дамочки есть чем подкупить клиента: груди как два коровьих вымени.

- Привет, красавчик, - промурлыкала жрица любви. - Не хочешь ли скоротать часок?

- Амалия? - насупился Рой.

- Не-а.

- А-а-а, - матрос хлопнул себя по лбу. - Диана!

- Не-а, - лобик блудницы нахмурился. - Я - Софа!

- Софа... Софа... - вспоминал Рой усердно.

- Ну пойдём со мной. Всего три медяка.

Мужчина насилу вывернулся, а цепкая ручка развратницы вновь постаралась обнять.

- Бушприт тебе в зад! - ретиво отмахивался моряк. - Уйди от меня!

Со стороны могло показаться, что он угодил в рой растревоженных пчёл. Наконец нужное решение пришло в голову: побежал.

- Верни-и-ись, любимый!!!

Весёлая музыка флейты и бубна скрасила подпорченное настроение. (В отличие от многих морских волков, Рой не связывался с второсортными шлюхами; лучше уж посетить дорогой бордель, там хоть время от времени работниц осматривает лекарь.) Из подслеповатых окошек трактира струился свет, падавший на дорогу жёлтыми лужицами. Пессимистическое название не сказывалось на числе постояльцев. «Ужин с Утопленником» был излюбленным местом матросов. Они всякий раз ржали с вывески, где тонущий выпивоха тщетно тянулся к спасительному кругу.

От усилия Роя кое-как присобаченная дверная ручка едва не оторвалась. Петли жалобно проскрипели.

За время плаванья «Малышки» трактир ничуть не изменился. Свисавшие с потолка масляные лампы рыжими пятнами разбавляли черноту закопчённых стен. Слева за стойкой протирал кружки толстячок Джо. В центре, в окружении столов, лихо плясали матросы. Справа на деревянном помосте играли музыканты. Густобровый седоватый флейтист в серой рубахе и мешковатых штанах то и дело вилял задом в ритм мелодии. Парнишка с бубном так неистово тянул улыбку, что каждый присутствующий мог детально разглядеть щербатые зубы. Молоденькие прислужницы приносили заказы, получая игривые шлепки чуть ниже спины.

- Рой! - вздымая кружку, окликнул узколицый моряк. - Направляй шхуну к нам!

Не долго думая, Рой присел за столик к приятелям.