Дети Богов: Палач и её Страж

Пролог

Я пронзала взглядом слои реальности, как раскалённая игла — тонкую кожу миров. Передо мной раскрывались картины одна страшнее другой: там, за Кровавой гранью, рушились города из чёрного камня, океаны цвета старой ржавчины вздымались и глотали прибрежные твердыни, а небо, рассечённое надвое, исторгало жидкое пламя — такое яркое, что даже сквозь закрытые веки я чувствовала его жар на веках.

И мои губы растягивались в улыбке — медленной, голодной, почти звериной.

Знала бы ты, как долго я этого ждала.

Они называют меня жестокой. Шепчутся за моей спиной, когда думают, что я не слышу. «Алиссия потеряла душу», «Алиссия стала такой же чудовищной, как те, кого судит». Но они не стояли на коленях перед Алтарём Молчаливых Богов, не вплетали свои мольбы в Ткань Судьбы ночами напролёт, пока пальцы не стирались в кровь о каменные плиты. Я просила не за себя. Я просила за тех, чьи голоса уже никто не слышал. И Боги — они ведь не слепы, они просто ждут, когда их попросят правильно. Сто раз. Тысячу. Десять тысяч.

Сначала я пыталась найти оправдания каждому. «Он был слаб», «Она не знала», «Их сломили обстоятельства». Я перебирала их жизни, как чётки, искала ту самую искру, за которую можно было бы уцепиться. Но ложь имеет свойство накапливаться. И однажды чаша переполнилась. Я перестала искать то, чего не существует.

Теперь я просто даю им то, что они заслужили.

И я знала: невиновных это не коснётся. Я собственными руками начертила защитные печати на порогах их домов, вплела в их сны охранные руны, пока они спали. Пламя обходило их стороной. Вода расступалась перед ними. Земля держала их крепко. Я видела каждого. Я помнила каждого.

— Алиссия.

Голос мужа прорвался сквозь гул миров — низкий, бархатный, с хрипотцой, от которой по коже бежали мурашки. Я почувствовала его пальцы на своём плече — горячие, сухие, сильные. Они сжались требовательно, вырывая меня из видения.

Я медленно, тяжело открыла глаза, словно поднимала веки, налитые свинцом. В них ещё плясали отсветы пожарищ, багровые сполохи растворялись в зрачках. Я подняла взгляд на него.

Он стоял надо мной, заслоняя собой солнце. И даже тени вокруг него казались гуще, чернее, чем должны быть. Он был прекрасен той жуткой, первобытной красотой, что принадлежит древним существам — тем, кто помнит мир до людей. Его глаза горели тёмным золотом, в них плескалась вечность, и когда он смотрел на меня, мне казалось, что он видит все мои шрамы — и те, что на коже, и те, что внутри.

— Снова следишь за ними? — спросил он, и его губы изогнулись в лёгкой, хищной усмешке. Он кивнул в сторону Кровавой грани — живой, пульсирующей мембраны, за которой бушевала стихия. Сквозь неё можно было разглядеть лишь размытые силуэты рушащихся башен и мечущихся теней. — Тебе не надоело смотреть на их муки?

— Ага, — выдохнула я, и улыбка скользнула по моим губам — тёплая, почти ласковая. — Им там сейчас так плохо. Так по-настоящему плохо. И знаешь... мне это нравится. Впервые за долгие годы я чувствую, что всё правильно.

Я поднялась с земли, отряхивая с чёрного платья прилипшие искры. Они падали на траву и гасли, оставляя после себя опалённые чёрные круги. Платье было тяжёлым, расшитым серебряными нитями, которые слабо мерцали в сумерках, будто в нём были вплетены звёзды.

— У них был выбор, — сказал он, и его глаза вспыхнули алым, когда он посмотрел на меня. Его улыбка стала шире, обнажая белоснежные, ровные зубы — почти звериные клыки. — Каждый из них мог остановиться. Каждый из них мог посмотреть в глаза своим жертвам и сказать: «Прости». Но они выбрали власть. Они выбрали кровь. Пусть теперь пьют её до дна.

Он подмигнул — так легко, так игриво, словно мы говорили о погоде, — и протянул мне руку. Его ладонь была горячей, почти обжигающей, и на ней пульсировали древние руны — вязь, которую я выучила наизусть за годы служения.

— Пошли, — сказал он, — а то пропустишь всё гуляние.

Я шагнула к нему, чувствуя, как его жар перетекает в мои пальцы. На одно мгновение я прильнула к его щеке — колючей от небритой за ночь щетины, пахнущей дымом, древними травами и чем-то горьковатым, вроде полыни. Мой поцелуй был коротким, почти дерзким — я коснулась губами его кожи, чувствуя, как под ними пульсирует жилка.

А затем я сорвалась с места.

— Никогда! — крикнула я на бегу, и мой смех разнёсся над поляной, звонкий, свободный, почти безумный. — Никогда не пропущу ни одного мгновения!

Мы бежали по траве, которая под ногами вдруг расцветала. Там, где ступал он, из выжженной земли пробивались зелёные ростки, распускались цветы с чёрными лепестками, пахнущие сладковатой горечью. Он был живым противоядием смерти — и в этом была его красота.

Впереди, на поляне, кипел праздник. Горели костры — высокие, уходящие в самое небо. Вокруг них кружились люди в разных одеждах, их лица сияли восторгом, их смех звенел, как разбивающееся стекло. Кто-то играл на древних инструментах — тягучая, ритмичная мелодия разливалась по воздуху, заставляя кровь ускоряться. Светящиеся шары, похожие на пойманные души, парили над танцующими, переливаясь багровым и золотым.

Мы ворвались в этот водоворот, и я почувствовала, как тяжесть наблюдений спадает с плеч. Руки мужа сомкнулись на моей талии, он закружил меня в бешеном танце. Я запрокинула голову к небу — оно было тёмным, усыпанным звёздами, которые казались крупнее и ближе, чем в обычном мире. Они смотрели на нас, эти древние огни, и я знала: они видели всё, и они одобряли.

Я кружилась, теряя счёт времени, чувствуя, как платье развевается вокруг ног, как ветер бьёт в лицо, как кровь гудит в ушах в такт музыке. Я была палачом, орудием возмездия, но здесь, в этом танце, я была просто Алиссией — женщиной, которая любила, смеялась и дышала полной грудью, зная, что справедливость восторжествовала.

И это было лучшей наградой из всех возможных.

От автора: Добро пожаловать в неоднозначную историю. С момента когда я начала писательскую деятельность, эта развязка вплеталась во многие мои истории, и меня это раздражало. И видимо она меня достала, что я решила опубликовать её. Надеюь она перестанет меня мучить, и я смогу писать просто легкие истории о любви, без воздаяния справедливости)) Будьте счастливы! Надеюсь эта история не оставит вас равнодушными)