Дети декабристов .

Глава 3. Михаил Волконский от Сибирских снегов, до блистательного Санкт Петербурга.

Глава 3. Михаил Волконский от Сибирских снегов, до блистательного Санкт Петербурга.

Наконец-то Мария Волконская была довольна, ее дочь Елена, сочеталась браком с царским чиновником, который служил у Сибирского генерал-губернатора, тем самым открывала прямою дорого для успешной карьеры ее любимого сына Михаила Волконского. Он с детства был самой большой гордостью матери, и ее единственной надеждой вырвать будущее поколение князей Волконских из Сибирской дали, куда завели их недальновидные действия отца её детей, Сергея Волконского и ее романтические мечты о долге жены, которая хотела отогреть теплом своей души опального князя.

Михаил Волконский первоначальное образование получил в «Каторжной академии», он был с детства очень любознательным и пытливым мальчиком. Затем сын очень стал оправдывать чаяния матери, так как с отличием окончил гимназию и поступил служить чиновником по особым поручением к генералу –губернатору Сибири Муравьеву- Амурскому. Часто рассуждая о будущей судьбе своего сына Мария Волконская говорила своему другу Александру Поджио:

— Вижу, что не в батюшку пошел умом мой сын, Михаил, ведь мой муж, Сергей сломал жизнь мою и моих детей, ради какой-то призрачной надежды на свободу народа, чаяния, которого он не знал. Никогда не забуду, того как наша Александра Муравьева сгорела, как свеча, ради любви к всему мужу и рожденным в Сибири детям. За что мы детские жизни положили на алтарь любви и долга? Александра, Катрин и другие жены по зову сердца поехали, с любимыми жили, а я, что на что я положила жизнь? На этого черствого князя Волконского, хоть бы спасибо сказал, что не оставила в Сибири его куковать одного. Так нет же, не одного доброго слова, только хозяйством занялся, превратился в мужика, ничего от князя не осталось.

Но Александр Поджио ей возражал:

— Мари, мы шли за святые идеалы свободы и равенства на муки, вы не можете осуждать своего мужа и его друзей — каждый выбирает своё путь в служении Отечеству.

Да, ну что тут говорить — возражала ему Мари, это дело прошлое, теперь о карьере сына нужно думать, как ему подняться из этого Сибирского забвения.

Михаил Волконский был очень уважаем своим начальством и сослуживцами. Ему чрезвычайно повезло в жизни, его начальник генерал-губернатор Муравьев- Амурский был очень добр и снисходителен к своим подчиненным, особенно тем, кто были потомками декабристов. Ведь царский чиновник высокого ранга был из семьи Муравьевых в которой много было декабристов - вольнодумцев. Жизнь шла своим чередом: и из Петербурга подул ветер перемен. Скончался император Николай Павлович, и на трон Российский вступил новый русский царь Александр II, никто иной, как тот восторженный царевич, который приезжал в сопровождении Жуковского в своем турне по Сибирским просторам. Однажды Муравьев – генерал губернатор пригласил Михаила Волконского в Санкт- Петербург, намечалась коронация нового императора:

— Новая метла по-новому метет, знаете об этом, Михаил Сергеевич? — Спрашивал перед поездкой его генерал-губернатор.

Михаил Волконский удостоился чести получить из рук самого императора Александра Николаевича приказ о помиловании декабристов, возвращении им отнятых титулов и привилегий. Молодой Волконский меняя лошадей на станциях и подгоняя ямщиков, спешил принести это радостное известие в Богом и людьми забытые Сибирские дали, где доживали свои дни его родные и друзья отца и матери.

Светлое чувство переполняло сердце и душу молодого человека:

— Мы прощены государем, можем послужить Отечеству, как наши славные предки.

Прибыв в Сибирь, сын Волконского предал царское послание родным и соратниками отца Декабристы сразу же воспряли духом: можно вернуть в родные места, побывать там, где прошло «золотое детство» и незабываемая юность. Но когда они прочитали царское послание, то поняли. Что не всё так светло и прекрасно, ведь им позволено было поселиться только в провинции. А радость освобождения от «ледяных объятий Сибири» была у них в памяти всегда будет омрачена тем, что многие их друзья так и не дождались освобождения. Их жены не все выжили в этих Сибирских далях, некоторые навеки остались в земле негостеприимной и жестокой Сибири. Среди выживших жен декабристов были такие как Ентальцева, она потеряла мужа, у нее не было денег, и эта женщина вынуждена была остаться в Сибири, жить на пенсию, учрежденную царским правительством.

Горько было на душе и Марии Волконской, дома в Петербурге ее никто не ждал, отец умер от горя, не пережив долгую разлуку со своей любимой дочерью, братья не хотели ее знать, мать тоже не долго жила на этом свете. Сестра, вышедшая за декабриста Орлова, избежала тяжелой участи. И только Соня, младшая сестра хранила верность своей сестре – изгнанницу, но, глядя на ее несчастливую судьбу, так и осталась незамужней.

Единственная надежда в жизни Марии Волконской, был лишь ее сын Михаил. Ведь именно ради его будущий карьеры она разбила жизнь своей дочери Елены. Она писала матери в письмах, что ей достался в мужья совсем не тот человек, которого она ожидала видеть рядом с собой.

А жизнь Михаила Волконского набирала обороты, он побывал в Санкт- Петербурге и заграницей В Женеве сын декабриста встретил родную душу Елизавету Волконскую, которая была дочерью Григория Петровича Волконского и Марии Александровны Бенкендорф. Так по велению случая пересеклись между собой две линии знатных дворянских родов — линия жизни внучки всесильного шефа жандармов Бенкендорфа и линия жизни сына мятежника Сергея Волконского.

Елизавета Волконская привлекла Михаила своими бездонные черными глазами. Эта необычная девушка очаровала его порывистостью натуры, стройностью и утонченностью фигуры. И навсегда покорила очень серьёзным нравом. Елизавета Волконская была глубоко религиозна, только с ней Михаил мог быть самим собой, они много спорили об философии, проблемах религии и морали. Елизавета убеждала Михаила, что именно католицизм — настоящее христианское верование. Она говорила, что православие слишком канонизировано, спряжено с малопонятными современному человеку старинными обрядами, отягощено церковно-славянский языком проповедей.