Дети дракона

глава первая

Глава первая

Сью проснулась и видела рядом Габи,завернутую в теплые пеленки.Дочь спала и улыбалась чему то во сне.А на шее у дочери Сью увидела мерцающее зелеными камешками крохотное ожерелье.Сью села на перине,взяла дочь на руки.Потрогала ожерелье кончиками пальцев.И тут же поняла что у нее на шее копия этого ожерелья .Попыталась снять,нащупать застежку...ничего не вышло.Вошел Грегори с улыбкой протягивая кубок с чем-то горящим,дымящимся.

-Доброе утро дорогая,как ты себя ощущаешь?

-Что это за ошейник? По какому праву ты надел на нас это?!

-Яшмовое ожерелье.Оно блокирует магию.

-Что ты с нами сделал?!

-Габи теперь просто младенец и ты не сможешь оборотится драконом.Я должен был это сделать.Выпей отвар...

Сью выбила кубок из рук Грегори.

-Ты нас предал,мерзавец!

Горячая жидкость расплескалась по шкуре белого медведя, темным, дымящимся пятном испортив белоснежный мех. Кубок с глухим стуком покатился по камням, но Грегори даже не вздрогнул. На его лице застыла маска вежливого сожаления, словно Сью была капризным ребенком, перевернувшим тарелку с кашей.

— Зря, — спокойно произнес он, глядя на растекающуюся лужу. — Это был настой из цветов, которые распускаются раз в сто лет на вершине Хребта Слез. Он бы вернул тебе силы быстрее.

— Мне не нужны твои силы! Мне нужна моя магия! — Сью задохнулась от ярости. Она попыталась встать, но тело, лишенное привычной драконьей подпитки, оказалось тяжелым и неуклюжим. Ноги подогнулись, и она рухнула обратно на перину, прижимая к себе проснувшуюся от шума Габи.

Дочь заплакала.

И это был самый страшный звук, который Сью когда-либо слышала.

Это был не тот властный, шипящий зов, что звучал в её голове еще вчера. Это был жалкий, тонкий, обычный человеческий плач. Беспомощный писк существа, которое хочет есть и тепла.

— Я не слышу её... — прошептала Сью, и ужас в её глазах сменился отчаянием. Она судорожно схватилась за зеленые камни на своей шее, дергая их изо всех сил. — Я не слышу её мыслей! Габи! Габи, ответь мне!

Ожерелье не поддавалось. Яшма была холодной, как лед, и тяжелой, как могильная плита. Она словно вросла в кожу.

— И не услышишь, — жестко сказал Грегори. Улыбка исчезла с его лица. — Пока на ней ожерелье, она — человек. А человеческие младенцы не умеют говорить телепатически. Они просто кричат.

— Сними это! Немедленно! — Сью зарычала, и по привычке попыталась вызвать огонь, чтобы испепелить брата.

Но вместо ревущего пламени из её груди вырвался лишь сухой кашель. Внутри, там, где обычно бушевал вулкан, теперь была пустота. Глухая, серая стена, о которую разбивалась её воля.

Грегори сделал шаг вперед, переступая через дымящуюся лужу.

— Ты думаешь, я сделал это ради забавы? Или из жестокости? — его голос стал низким, вибрирующим. — Посмотри на неё, Сью. Посмотри внимательно.

Он указал на кричащий сверток.

— Она родилась на месяц раньше срока. Её сила нестабильна. Если я сниму ожерелье, она сожжет себя изнутри за пару часов. Или, что еще хуже, превратится в зверя, разум которого не способен управлять телом. Ты хочешь держать на руках обугленный труп своей дочери?

Сью замерла. Её руки дрожали, прижимая к себе Габи.

— Ты лжешь... Она говорила со мной. Она была сильной...

— Она паразитировала на тебе, — безжалостно отрезал Грегори. — Пока она была в утробе, твоя магия сдерживала и питала её. Но теперь пуповина перерезана. Она — отдельное существо. И это существо слишком могущественно для этого мира и для своего крошечного тела. Яшма сдержит её суть, даст ей время вырасти, окрепнуть. Научит быть человеком, прежде чем стать чудовищем.

— А я? — Сью вскинула голову. В её взгляде смешались ненависть и мольба. — Зачем ты надел это на меня? Я умею контролировать себя! Я — королева!

Грегори тяжело вздохнул и присел на край ложа. Теперь он выглядел уставшим.

— Потому что ты безумна, сестра. Твоя драконья суть взяла верх над человеческой. Ты бросила трон, бросила страну на грани гражданской войны и умчалась в ледяную пустыню, ведомая инстинктами, а не разумом. Если я оставлю тебе магию, ты тут же схватишь ребенка и улетишь. И погубишь её.

Он протянул руку, желая погладить Габи по голове, но Сью отпрянула, как загнанная волчица, закрывая ребенка собой.

— Не смей нас трогать.

— Я не враг тебе, Сьюхарди, — тихо сказал Грегори, убирая руку. — Я спасаю то, что осталось от нашей семьи. Мы — последние. И мы не можем позволить себе ошибки.

— Ты назвал меня безумной... — прошипела она. — А сам? Кто ты такой, чтобы решать за нас? Бог?

— Нет. Я просто старший брат, который устал терять родственников.

Он поднялся.

— Еда и вода есть в соседней нише. Огонь зачарован, он не погаснет. Выход из пещеры закрыт магическим барьером, который пропустит только меня. Яшма будет на вас до тех пор, пока я не решу, что это безопасно.

— Ты сажаешь нас в тюрьму?

— Я даю вам убежище. Отдохни, Сью. Накорми дочь. Ей нужно молоко, а не твоя ярость.

Грегори повернулся и пошел к выходу. У самого полога он остановился.

— И да... Насчет "мерзавца". Возможно, ты права. Но мерзавцы живут дольше, чем герои. А мне нужно, чтобы Габи жила…Как и ты….

Он вышел, и тяжелый полог из шкур упал на место, отрезав их от мира.

Сью осталась одна в тишине, нарушаемой только треском дров и плачем ребенка.

Она посмотрела на дочь. Габи, покрасневшая от натуги, кричала, сжимая крошечные кулачки. Никакой магии. Никакого величия. Просто голодный, несчастный ребенок.

Сью почувствовала, как по щекам текут слезы. Не от умиления, а от бессилия. Она попыталась нащупать нить, связывавшую их раньше, но наткнулась лишь на холодный блеск зеленых камней.

— Тише... — прошептала она, расстегивая сорочку. — Тише, моя маленькая пленница.

Габи жадно припала к груди и затихла.

Сью гладила её по голове, ощущая пальцами ненавистные бусины ожерелья на нежной детской шейке.