Дети короткой стрижки

Дети короткой стрижки

Глава 1: Желание

Tú учится в пятом классе. У него средняя успеваемость, и он всегда считал, что играть веселее, чем учиться. Его оценки никогда не соответствовали ожиданиям взрослых.

Зато его старший брат Ân, девятиклассник, — настоящая звезда, которой все восхищаются. Ân учится отлично, его оценки всегда высокие, как флагшток, а эмоции — скрытые, как экзаменационные билеты. Он — типичный «народный подросток», тот, о ком родители всегда говорят с гордостью.

Они жили в обеспеченной семье. Родители были заняты бизнесом, уходили на работу рано, возвращались поздно, но старались уделять детям внимание.

Tú сидел тихо в углу класса, уставившись на проверочную работу с красной четвёркой. Не верилось. Он занимался целых полчаса — времени хватило бы, чтобы сварить с десяток пачек лапши быстрого приготовления, — но до девятки всё равно не дотянул.

— У Ân всегда отличные оценки. А у меня что? — подумал Tú. Он завидовал. Он злился. Почему всё у Ân выходит так легко, а он всё время остаётся в его тени?

Tú решил написать письмо. Thanh — его лучший друг — часто советовал делать именно так. Писать обо всём, особенно о желаниях. Чтобы отпустить. Чтобы запомнить.

— Дорогой Бут,
У меня всегда плохие оценки, а у Ân — отличные. Все только его и хвалят. Я хочу, чтобы он исчез. Пусть ты отправишь его в исправительное учреждение, чтобы он больше не хвастался своими десятками. Я хочу быть самым успевающим в семье, чтобы родители хвалили только меня.

Написав, Tú перечитал письмо. Ân ещё не достиг призывного возраста, а исправительное учреждение — почти как армия. Этого достаточно. Он не пожелал брату ни ада, ни рая. Всё по методу Thanh: выговориться, чтобы стало легче. Tú огляделся, аккуратно сложил письмо и положил его в пенал.

Буту не нужен адрес.
Нужны только слёзы.
И как-нибудь, в свободный вечер,
Можно хорошенько поплакать.

Поздно вечером, когда вся семья уже спала, bà Vân зашла в комнату Tú, чтобы прибрать на столе. Она всегда старалась поддерживать порядок в комнате сына, особенно когда у родителей не хватало на это времени.

Открыв пенал, чтобы сложить карандаши, ластики и прочую мелочь, она вдруг увидела, как выпадает лист бумаги. Подняв его, она заметила надпись: «Дорогой Бут».

Её взгляд задержался. Ей стало немного странно. Но она всё же развернула письмо и прочитала. Содержимое её ошеломило. Это было не просто излияние детской души — там таилось искажённое желание.

Прочитав, bà Vân замерла. Не потому, что баловала детей. Ân тоже был воспитан строго и вызывал у неё гордость. Значит, всё из-за нехватки времени. Спустя некоторое время она вышла в гостиную. Молча положила письмо на стол.

Ông Thiên посмотрел на бумагу, затем на жену. Он задумался, будто принимая решение.

— Похоже, придётся исполнить желание Tú.

Эта фраза повергла bà Vân в молчание. Она не возразила. Между ними повисла тишина — но тишина с весом. Она кивнула.

Спустя несколько минут ông Thiên достал телефон, набрал номер и позвонил.

Разговор закончился. Он тяжело вздохнул. Решение было принято. Его не изменить.

bà Vân вошла в комнату Ân. Он спал. Она постояла, молча наблюдая. Долго не произносила ни слова. Будто больше никогда не увидит этого лица, этой позы во сне.

Глава 2: Исполнение

На следующий день после обеда Tú, как обычно, вернулся из школы. Из соседней комнаты донёсся крик. Это был Ân.

Когда Tú открыл дверь, кондиционированный воздух мягко окатил его холодом, неся с собой резкий, но чистый запах — настолько стерильный, что загрязнение ощущалось уже в самом факте его отсутствия. Знакомая комната за один день превратилась в чуждое пространство, будто соседский дом разрезали по шву и втиснули сюда ошибкой в пространстве.

Стены были оклеены белой бумагой и снабжены металлическими креплениями на стандартном расстоянии — основа для установки мягких панелей против самоповреждений. Система могла быть развёрнута за десять минут при наличии команды. Все предметы в комнате были расставлены с машинной аккуратностью, намертво зафиксированы, до мурашек. Исчезли книги, фотографии, знакомый беспорядок Ân'а. Комната теперь напоминала изолятор в больнице или зону строгого контроля, с железной кроватью, врезанной в пол, с семью синхронными пазами — будто готовой для установки модуля RESTR–7F.01. Поверхности и без того были чистыми, но их протёрли снова, как будто заявляя: здесь было вмешательство.

Tú огляделся, взгляд остановился на платяном шкафу с открытой дверцей. Вместо повседневной одежды Ân'а — аккуратно развешенные одинаковые синие комбинезоны. Были и короткие, и длинные — штанины некоторых доставали до самого дна шкафа. Повесили их в спешке? Ах да, это цельные комбинезоны! С потайной молнией, идущей снизу вверх вдоль всей спины. Материал был плотный, когда никто не носил, но достаточно мягкий, чтобы исчезать при надевании. Каждый комплект был выглажен и казался нетронутым. На спине каждого жирным шрифтом было напечатано:

«УЧАЩИЙСЯ НА ПЕРЕВОСПИТАНИИ – ПОД СТРОГИМ НАБЛЮДЕНИЕМ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ»

Ân стоял неподвижно перед шкафом, на лице — паника. Одной рукой он держался за дверцу, другой — дрожащей — медленно тянулся к комбинезону. Глаза были широко раскрыты. Он смотрел на надпись, будто в ней содержался ответ на всё происходящее.

– Что... что происходит? – пробормотал Ân, обернувшись к Tú, в глазах страх и растерянность. Он искал ответ, как только понял, что кто-то рядом. – Кто это сделал?

Tú не мог ответить. Он стоял молча. По спине пробежал холодок — как будто за ним кто-то наблюдает. Всё выглядело так, будто спланировано заранее, без ведома участников.

Дверной звонок прозвучал ровно в 17:00, когда Ân всё ещё пытался осмыслить синие комбинезоны перед собой. Tú быстро пошёл открывать.

На пороге стоял мужчина средних лет, высокий, в аккуратной военной форме цвета морской волны. Погоны поблёскивали в свете крыльца. Лицо у него было серьёзным, без тени улыбки, но и без ярости — только чёткое, профессиональное выражение решительности и принципиальности.