Дети Малахита

Глава 5

17:20 по планетарному времени, 05.01
4024 год
Где-то в тайге.
Бывший лагерь «Лесные угодья»

      — Ты знаешь, я совсем по-другому себе встречу представляла, — Иви, по-прежнему жмущаяся поближе к Стасу, доверчиво заглядывала ему в лицо.
      — А как?
      — Ну, мне казалось, что там будет такой большой зал, чадящие факелы, толпы мрачных мужчин. Они бы стояли вдоль стен и мрачно наблюдали за нами. А в центре на каменном троне должен сидеть почтенный старец…
      — Кто-то читал слишком много книг про приключения.
      — Неправда! Ну… Ладно, правда, — Иви смущенно улыбнулась.

      Стас, конечно, посмеивался, но кое в чем девочка попала в точку. Прием, который оказал пришельцам таинственный властитель затерянной в снегах колонии, и в самом деле был совершенно неожиданным.

      Когда за ними пришла Роса, вместе с ней они изрядно покружили по бесчисленным серым коридорам, сменявшимся запутанными лестничными проемами, прежде чем подошли к простой деревянной двери. Иветта старалась ни на шаг не отходить от своего единственного знакомца — Кот замечал, как она то и дело робко бралась за его рукав и тут же отпускала. Валькирия, напротив, держалась подчеркнуто обособленно. Стас уже не впервые спросил себя, что у нее на уме и зачем она прилетела в такую глушь. В то, что пилот-легенда нечаянно упала посреди тайги, да именно там, где прятались непокорные северяне, да в то же время, когда туда занесло последних выживших со «Звезды» — в это он поверить не мог и намеревался постепенно докопаться до правды.

      Роса энергично замолотила в дверь.
      — Дед! Дед! Мы пришли!
      — Ну так заходите, чего там топчетесь? — скрипуче ответили изнутри. Роса закатила глаза, раздраженно вздохнула и толкнула дверь. Гости вошли.

      Стаса, старого и побитого жизнью вояку, трудно было чем-либо удивить, но жилищу «деда», как и самому обитателю, это удалось всецело. Меньше всего Кот ожидал увидеть за порогом комнаты интерьер в духе «домик любимой бабушки»: пёстрый коврик на полу, кресло-качалку, ветхий деревянный комод, покрытый чистенькой скатеркой. Напротив кресла — длинный диван, обитый красной тканью. Все немножко пыльное, но вполне уютное. Не хватало только фиалки на окне, но, наверное, не позволял климат.

      Хозяин комнаты и в самом деле оказался крепким еще стариком. От подслеповато прищуренных глаз разбегались веселые лучики морщин, придававшие всему лицу хитрое выражение. Взгляд был цепким и неприятно проницательным.

      — Ну здравствуйте, гости дорогие, — дед выбрался из своего кресла навстречу пестрой публике. — Давайте знакомиться, что ли. Кто таковы будете, не знаю, а меня вот Камышом кличут.

      Говорил хозяин колонии медленно, густо и скрипуче, словно древний кедр из глубин тайги. Едва он замолчал, Стас резко шагнул вперед:
      — Мы…
      — Иии, тихо, тихо! Ишь, скорый какой! Ты меня не торопи, юноша! Сядь, вон, на диван, и барышень своих усади!

      Стас, опешив, шагнул обратно, удивившись даже не столько отпору деда Камыша, сколько обращению «юноша». Его так никто не называл уже лет пятнадцать, но наверное, этому древнему дубу он и вправду казался мальцом.
Камыш пробурчал что-то про наглую юность и унялся.

      — Садитесь, садитесь, беспутные. Кто ж так знакомится-то на ходу да на бегу? Надо сесть да побеседовать с толком да с расстановкой. Я вот вас сюда не звал, сами на мою голову свалились, так теперича чего бежать сломя голову. Меня вот Камышом звать. Я тут, стало быть, вроде как главный. Начальник, то бишь. Ну, начальника-то тут, по правде, нет, мы ж люди вольные, лесные, но надо ж кому-то решать за других, что делать. А то это ж беспорядок выйдет: тот на охоту хочет, этот на рыбалку, а этот вообще дрыхнет до обеда, а кто ж ему обед-то приготовит? Да и сортиры ж сами себя тоже не почистят — а эт дело нужное… Да, нужное. Вот я и взялся командовать…

      Стас ощутил, как рядом на диване утомленно заёрзала Иви. Монотонный голос Камыша убаюкивал. Стасу тоже начало казаться, что хозяйственным откровениям деда не будет конца, но Камышу тоже наскучило жаловаться на трудности управления. Он переключился на другую тему. Как выяснилось, еще более далекую от цели беседы.

      — А это вот Роса-Росинушка, внученька моя, — все взгляды машинально устремились к девушке. Та покраснела, чуть не слившись цветом лица с волосами.
      — Дед!
      — Не дедкай! Одна она у меня, сиротка, родителей-то медведь задрал, она еще вот такусенькая была, — Камыш показал узловатой рукой высоту от пола. Получалось, что родителей Роса лишилась в раннем детстве.
      — Ну дед! — снова шикнула девушка, и старик наконец вынырнул из воспоминаний.
      — Кхм. Ладно. Это все дела прошлые. Да и хватит про меня уже. Чего я? Сижу себе да сижу в своем лесу. Вы-то небось люди ученые, много где побывали, много чего повидали. Вот и расскажите теперь: откель вы к нам?

      Стас вопросительно взглянул на деда, и на этот раз заговорил только после одобрительного кивка.

      — Вы знаете, что такое «Полярная звезда»?
      — Космическая станция, что ли? — немедленно влезла Роса. Стас расслабился. Он уже был готов сочинять легенды о небожителях и летучих колесницах, но с кругозором у обитателей колонии явно было вовсе не так плохо, как стремился показать Камыш.
      — Та самая, что грохнулась давеча, ага, — буркнул дед. Кот ощутил, как дернулась Валькирия: видимо, никак не могла свыкнуться с мыслью о том, что оплота ВКС Севера больше нет. Снова он задумался, почему же она ничего не знала, но отложил этот вопрос на потом. Сейчас была его очередь отвечать.
      — Да, именно она. Я и вот эта девушка, Иветта, с той станции.

      Дед досадливо махнул чуть подрагивающей по-старчески рукой:
      — Это уж мы догадались! Видели, чай, что от вашего самолета-то осталось, ага. Рухлядь одна, медведю берлогу не обустроить. Ты мне лучше вот что расскажи: а чего вы на той «Звезде» делали-то?
      — Техники мы. Должны были следить за состоянием машин, но не успели. Едва прилетели, как случилось… то, что случилось.
      — И что там произошло?

      Вмешательства госпожи Аэрэ Стас не ждал.

      — Взрыв, — лаконично ответил он.
      — И как вы спаслись?

      Кот, разумеется, не сомневался, что Валькирия отнесется к его словам с изрядной долей недоверия, но не думал, что она начнет допрос прямо при местных. Однако заинтересованные взгляды Камыша и его рыжей внучки дали понять, что и на этот вопрос придется ответить. Что же, версия у Кота уже была заготовлена. Он очень надеялся, что Иви поймет и не станет лезть с комментариями. Она, хоть и была без сознания первую часть пути, но прекрасно видела, как Стас пилотирует истребитель. И если она додумается это упомянуть при Ольге — они пропали.

      — Там был один самолет, — начал Стас, внимательно наблюдая за реакцией Ольги. — Не такой, как прочие: без хвоста, без фюзеляжа, одна большая плоскость крыла. Как наконечник стрелы.

      Врать он смысла не видел — Валькирия наверняка досконально знала возможности самолетов Севера, а значит, они не подходили под его легенду. Такое могло прокатить только с малоизученным истребителем Малахита.
Разгоревшиеся глаза Валькирии сказали ему все, что он хотел узнать. Она сразу поняла, о чем он говорит. Схему «летающее крыло» в конструкции самолетов упорно использовала только Республика, а значит, она видела эти серебристые стрелы в воздухе. «Зачем же тебя именно сейчас принесло», с досадой подумал Кот. Но он еще не закончил историю:

      — В тот день я занимался изучением этой машины. Ничего серьезного, просто осмотр. Меня она очень заинтересовала, она не похожа ни на одну из наших или вражеских. Когда прогремел первый взрыв, я был за крылом, и меня не задело. Выглянул, увидел огонь, потом заметил Иви, — он указал на девушку, которая слушала его, как дети слушают страшную сказку. — Она лежала рядом. Я втащил ее внутрь, в кабину, и тут рвануло снова.

      Взрыв, конечно, был только один, но кто теперь проверит? Опровергнуть слова Кота могла только Иви, а она сидела тихо, как мышка, взирая на него круглыми глазами. Да и вряд ли она помнила что-то конкретное.

      — А потом… Я и сам не знаю, что произошло. Наверное, я на что-то нажал, пока возился. Кабина закрылась, включился автопилот. Я не знал, что делать, просто сидел и смотрел, как мы летим в космос… Потом меня, кажется, вырубило от перегрузок. Очнулся уже в лесу.

      Кот знал, что его версия не выдерживает никакой критики. Не бывает автопилота, который проведет неисправный атмосферный истребитель с орбиты и посадит так, чтобы не превратить пассажиров в желе. Не бывает волшебной кнопки, которую не нашли исследователи, но случайно нажал техник. Но здесь, в этой бабушкиной комнате на краю света, был только его голос против голоса Ольги, и он намеревался косить под дурачка, отвечая «я не знаю, не разбираюсь в этом» на все последующие вопросы. Уровень технических знаний Камыша же вовсе не позволял в чем-то сомневаться. Судя по тому, что Ольга не стала ничего уточнять, она тоже это понимала.

      — Хм, хм… — дед покивал задумчиво головой. По хитрому морщинистому лицу Стас не смог понять, верит он или нет, но Камыш, никак не прокомментировав рассказ Стаса, переключился на Иветту.

      — Ну, а ты, лапушка?
      — Что — я? — подпрыгнула на диване Иви.
      — С этим-то, — короткий пронзительный взгляд на Стаса, — все ясно, он чумная голова и беду за пазухой носит. Ну, а ты-то зачем на эту станцию полезла, золотко?

      Стас, неприятно ужаленный словами про беду за пазухой, с удивлением отметил в тоне деда Камыша новые нотки. Казалось, он искренне жалеет девочку.

      — Меня от Академии послали, — растерянно пробормотала Иви и оглянулась на Кота. Тот ободряюще улыбнулся ей и снова посмотрел на Камыша. Что ему понадобилось от девчонки?

      Камыш от ответа Иви только отмахнулся.
      — Иии, милая, ну я же тебя не спрашиваю, как ты там очутилась. Я говорю: зачем?

      Кот ожидал, что Иветта вновь начнет горячую речь о прекращении войны, но кажется, время и место показались ей неподходящими. Она только покраснела до самого лба, прижалась теснее к Стасу, словно прячась, и снова залепетала про Академию. Кот решил вмешаться:
      — Давайте ближе к делу.

      Это ожидаемо вызвало всплеск раздражения нравного деда:
      — А ты мне не указывай! Ишь, герой-заступник нашелся! А она в руку-то вцепилась! Ты ему, девка, верь больше, вон какие глаза бесовские!

      Побухтев, Камыш все же переключился на последнюю участницу их маленького собрания:
      — А ты в наших лесах что потеряла, героиня?

Ольга взметнулась, впилась в старика горящим взглядом единственного глаза и быстро, напористо заговорила:
— Я покинула ряды армии и искала, где можно начать...
— А ну цыц! — деда снова что-то разозлило. Стас с некоторым злорадством отметил, с каким потрясенным выражением лица замолчала Валькирия. Она точно не привыкла, что ее обрывают на полуслове, особенно в середине такой пафосной и явно заготовленной заранее речи.

      «Кстати, а откуда они вообще про нее знают? Не такие уж они дикие, как пытаются показать…»

      — Мы, девка, в ваши игры не лезем! — бушевал Камыш. — Ты думаешь, первая к нам пришла? Все вы одинаковые: приходите, улыбаетесь, уговариваете, вечно вам что-то нужно, а глаза, как у дохлых рыб! Вам же наплевать, сколько еще парней умрет в вашей войне, лишь бы вам было весело, нелюди…

      «Нелюди». Слово на удивление больно резануло Станислава. Время, когда он всерьез задавался вопросами морали, неизбежными при его роде занятий, давно прошло. Это духовное оледенение тоже было неотвратимо — просто защитная реакция психики. Иначе не выдержать. Но теперь даже ему стало не по себе при отзвуке искреннего горя в голосе старика. Если подумать, Кот никогда раньше не встречался с теми, кого война касалась напрямую — с мирными жителями Планеты.

      — Я вовсе не то хотела сказать! Я на вашей стороне! Я… Я сбежала из армии! —выкрикнула Валькирия, вскочив с места. Стас, да и все присутствующие, изумленно уставились на нее. И снова, как в тот раз, когда она только вошла в темную камеру, вспыхнуло узнавание: Ирика. Поворот головы, черная волна волос, все жесты, даже интонация голоса, напомнили Коту о жене, оставшейся на невообразимо далеком сейчас Малахите. Он, как мог, боролся с этим наваждением, но Ольга помимо воли была ему симпатична одним этим сходством.

      — Вот как? Прямо сбежала? — усмехнулся Камыш. Казалось, он нисколько не впечатлен. — И что же такое случилось, что ты бросила любимую работу?
      — Об этом я хотела бы поговорить наедине, господин… Камыш.
      — Господин? Да над чем ж я тут господин, шишек да елок повелитель? — захохотал дед. — Нет уж, давай, выкладывай, нечего нам с тобой секретничать. Чем тебе армия досадила?

      Валькирия еще раз окинула присутствующих полным сомнения взором. Иви не сводила с нее обожающих глаз. Роса, напротив, насмешливо кривилась. Стасу, как и деду Камышу, было очень любопытно узнать, что же заставило Валькирию, надежду и любовь всего Севера, отказаться от своего долга перед страной.

— Я… Я там теперь персона нон грата. И кроме того, я не хочу больше способствовать войне, которая поддерживается...

Станислав замер в ожидании слов вроде «Малахитом, нашей бывшей космической колонией», но услышал совсем другое:
— Нашим же правительством.


      Стас сперва опешил. Ольга сказала это тоном, будто сделала сенсационное открытие. Потом до него дошло: в ее мире все так и обстоит. С Малахита куда проще судить о мотивах Севера или Юга, чем изнутри государств.

      Потрясенный вздох Иви подтвердил эту догадку. Кот подумал еще, что ему бы тоже надо изобразить изумление, но тут раздались странные квакающие звуки. Дед Камыш смеялся — в голос, до слез, словно услышал самую смешную шутку в жизни. Роса улыбалась. Гости уставились на них, Ольга — с оскорбленным видом.

      — И что смешного?

      Камыш утер глаза и весело посмотрел на нее:
      — Ты, дочка, не обижайся, не со зла я. Да только вот так чудно мне от твоих вестей! Разве ж это секрет какой? Любому младенцу понятно, что коли войну видели еще деды и прадеды, то это не просто так, что она нужна каким-то паразитам у власти. Какие нормальные люди согласятся полтораста лет воевать одну войну?