Дети нескончаемой ночи

Глава 2

Старый травник Онарф крепко спал. Отчасти это было потому, что у него выдался тяжелый день. Большая часть рабочего времени ушла на нервные торги с вдовой Марлотт насчет зелья от коровьего запора. Вдова эта была сварлива и невыносимо глупа, но она являлась его постоянным клиентом, и поэтому Онарф в конце концов сдался и сбросил цену. С другой стороны, крепкому сну способствовал необычный колпак на его лысине, отгоняющий плохие сновидения.

Старый травник Онарф крепко бы спал и дальше, до звона колокола в деревенской ратуше, извещающего о начале условного дня, если бы не наглое вторжение в его покой. Входная дверь зашаталась под гулкими ударами. Онарф приоткрыл глаза, но принял этот стук за дробь дрозда во сне о прогулке по лесу знойным летним днем. Он, пожалуй, оказался бы прав, если бы стук не повторился. Травник открыл глаза полностью.

- У кого там свербит среди ночи, - сонно пробормотал старик.

Тишина. Онарф застонал. Кто бы это ни был, прерывать покой человека столь почетной профессии было верхом эгоизма и бестактности. Может, все-таки это сон? Старик был готов принять эту мысль, повернуться на другой бок и уснуть под шум ливня за окном, но в дверь его дома снова постучали. Онарф встал, стянул ночной колпак, накинул домашний халат и сонно заковылял к двери, на ходу разжигая лампадки в комнатах и размышляя над тем, кто это может быть. Стук повторялся все чаще, и с каждым разом все более настойчиво, будто ночной пришелец собирался взять его дом штурмом.

- Вы мне сейчас дверь выбьете, уже иду! – раздраженно крикнул старый травник. Стук прекратился.

Подойдя к двери и скрипнув маленькой задвижкой на уровне глаз, Онарф посмотрел в образовавшееся отверстие. Напротив, озаряемая частыми молниями, чернела фигура в насквозь промокшем дорожном плаще и с толстой сумкой на боку. Что-то показалось ему в этом силуэте знакомым.

- Кто это?

Онарф пытался предать своему скрипучему голосу уверенности, но у едва ли это получилось. Ему было страшно: серафимы Церкви любили устраивать ночные обыски.

- Открывай, Онарф. Это я, Сантия, - пытаясь перекричать грохот ливня, кричал знакомый голос.

Травник облегченно вздохнул и принялся отпирать дверь массивным ключом. Сантия, сбросив капюшон, быстро вошла в дом, заливая чистый ковер и половицы ручьями со своего плаща. В ее темно-каштановых волосах местами пробивалась седина, а в уголках глаз прокладывали дорожки все новые морщины. Онарф впервые увидел Сантию, когда она была худой зеленоглазой девчонкой, ворующей яблоки на рынке. Казалось, это было совсем недавно, а теперь посреди его гостиной стояла уверенная в себе, статная и поджарая женщина. Окинув быстрым взглядом комнату, гостья задержала взгляд на главной достопримечательности дома Онарфа.

- Фа, налей-ка мне вина.

Деревянная кукла в человеческий рост, одна из слуг Онарфа, застыла посреди парадной в реверансе. Одетая в простое домашнее платье и легкие кожаные туфли, она невидящим взглядом смотрела перед собой, а на губах стояла спокойная, приветливая улыбка. Кукла никак не отреагировала на слова гостьи. Онарф усмехнулся.

- Теперь они слышат только мой голос. Ты вечно ими командуешь.

- Тогда скажи ей, чтобы налила мне вина, - тон Сантии не терпел никаких возражений, она даже не посмотрела на него, стоя посреди гостиной, спиной к нему и продолжая разглядывать Фа и привычную домашнюю обстановку, словно надеясь застать здесь какие-либо перемены со дня ее последнего визита.

- Сначала ты объяснишь свое вторжение. Я получил весточку и ждал тебя только завтра.

Женщина развернулась на каблуках и посмотрела еще стоящему у парадной двери Онарфу прямо в глаза.

- Поверь, тащиться к тебе через всю вашу провинцию под таким ливнем – не самое большое удовольствие. Да, я должна была прийти завтра, но планы поменялись. Совершим сделку прямо сейчас. А теперь скажи своей игрушке налить мне вина, я промокла, замерзла, и я очень зла. Неужели теперь так встречают гостей в доме алхимика Онарфа?

Онарф пожевал губами и направился к маленькому сундуку в углу. Он не спешил приказывать Фа. Травник все еще был недоволен вторжением среди ночи и хотел как-нибудь ей досадить. Сантия тем временем кинула плащ на еще горячую печку и села за стол, положив перед собой сумку. Травник не без удовольствия заметил, каких трудов ей стоило скрывать нетерпение. Онарф порылся в своем сундуке и достал туго набитый монетами мешочек. Его тяжесть приятно грела руку.

-Фа, дорогая, налей и принеси по чарке красного вина мне и моей гостье, - немного помолчав, Онарф добавил, - Желательно, на подносе.

Кукла ожила. Изящно закончив реверанс, она все с той же доброй улыбкой кивнула Онарфу и с грацией, не свойственной даже столь искусному деревянному изделию, пошла на кухню. Сантия хмуро смотрела ей вслед.

- Почему теперь прислуживает Фа? Где же Ре? – женщина перевела взгляд на Онарфа.

- Ре обнаружила в себе невероятный талант в измельчении трав. Она уже неделю вместе с Си и До работает внизу. Результат выше всяких похвал.

Онарф подошел к столу, за которым сидела гостья, и уселся напротив. Поставив на стол мешок с монетами, старик пригляделся к женщине. Сантия будто увядала с каждым годом, седины в ее прядях мелькают все чаще, а морщины становятся все глубже. Побочный эффект ее ремесла.