Дети нескончаемой ночи

Глава 5

Разбрызгивая слюну и грязь под копытами, лошадь с тяжелым хрипом неслась по предместьям Клинтреда. Люди, роняя тюки, испуганно шарахались в стороны и в недоумении провожали взглядом странную женщину, которая на всех парах мчалась к северным воротам.

Спина и ноги Сантии нестерпимо ныли, напоминая о минувших сутках, проведенных в седле, но женщина не обращала на это никакого внимания, все ее мысли были о дочери.

Пока мрачные мысли проносились в голове женщины одна за другой, подкованные копыта уже вовсю грохотали по широкому подъемному мосту в город. Перед ней стремительно вырастала каменная арка ворот с двумя башнями и невысокими, но добротными стенами. Из амбразур на нее внимательно смотрели лучники. Неудивительно – мчащаяся во весь опор Сантия выделялась на фоне крестьян, медленными вереницами стекающихся в город и из него.

Женщина натянула поводья, сбрасывая скорость: под аркой прямо перед ней вырос долговязый караульный, опиравшийся на алебарду и спокойно ее разглядывающий. Местами мятая капеллина съехала на затылок, а кольчужная рубашка явно приходилась ему коротковатой. В густых, седеющих усах застрял кусочек лука. Он не обращал никакого внимания на крестьян, бредущих в город, но стоял на пути Сантии.

- Добро пожаловать в Клинтред, - сонно пробасил стражник. – По каким делам едете?

- По личным, - отрезала женщина. Бредущие мимо них люди с любопытством наблюдали за этой сценкой, задерживая взгляд на Сантии. И тут она поняла, чем был вызван такой интерес к ее персоне. Подгоняемая страхом за дочь, она совсем забыла о запрете оружия.

- Клинтред – свободный город, - ничуть не меняя интонации и буравя Сантию взглядом, продолжил караульный. – Тем не менее, у нас есть свои законы. Один из них – жители города и его посетители, кроме особых случаев, не имеют права носить при себе оружие.

После этих слов стражник широко зевнул, продемонстрировав ряд редких желтых зубов, изрядно попорченных дешевым табаком. Сантия молча отстегнула арбалет и вместе с колчаном болтов передала его подошедшему караульному. Женщина задержала на нем взгляд – юноша был немногим старше Линдси. Молодой стражник посмотрел на нее и сразу опустил глаза, принимая оружие.

- Как вас звать? – донеслось до Сантии со стороны старого караульного.

- Хельта, - прозвучал ответ.

- Слышал, Горх? – гаркнул стражник скрывшемуся в темноте караульного помещения юноше. – Запиши все на Хельту.

Снова взглянув на Сантию, стражник криво улыбнулся и отошел в сторону.

- Желаю удачи уладить ваши личные дела.

Сантия его уже не слышала: стоило усатому освободить дорогу, как копыта лошади забарабанили по мощеному бульвару. Женщина много раз посещала Клинтред и наизусть знала этот город и всю округу. Город со всех сторон находился в кольце заброшенных деревень. Они не раз подвергались налетам мародеров еще задолго до Сантии, но женщина знала, где искать, и порой находила то, что ускользало от взгляда прочих любителей легкой наживы.

Однако в последние годы большинство заброшенных селений наводнило то, что было куда опаснее мародера-конкурента. Твари, вышедшие из лесов и спустившиеся с гор после катаклизма, все ближе подбирались к людям, сделав для себя открытие, что купец на тракте куда сытнее, чем тощая лесная белка. Сантия, стоило Линдси научиться ходить, брала ее с собой, но больше не могла подвергать дочь опасности и собиралась навсегда поселиться в Хорнхолле, оставив позади жизнь искателя, вечно брюзжащего Онарфа с его нравоучениями и выжигающие кожу магические артефакты. Проблема была только в одном: Хорнхолл уже перенаселен, и Церковь Белого огня оказалась вынуждена ввести плату за поселение. Теперь возможность купить здесь жилую ячейку стоила целых пять сотен холлов.

В бедном квартале Сантии пришлось спешиться и повезти лошадь под уздцы. Дома здесь строились чуть ли не один на другом, без всякой предварительной планировки, поэтому верхом петлять между нагромождениями из досок и мусора было попросту невозможно. Угрюмые, в грязных обносках люди провожали ее хмурым взглядом, но никто не вставал на пути и не просил подаяние. Сантию здесь хорошо знали: она многие годы исправно платила диаспоре нищих за хранение ее секретов.

Женщина невольно подняла глаза: над ней, будто черные пальцы, готовые в любую секунду сдавить город мертвой хваткой, высились башни герцогского замка. Сантия не раз проникала внутрь в поисках артефактов, но дальше комнат прислуги она не заходила: в замке было нечто, что буквально вынуждало ее волю и сознание ослабевать, и всякий раз женщина обнаруживала себя уже за воротами замка, и желания возвращаться у нее было все меньше. Тогда Сантия уяснила для себя, что в этом мире есть силы, против воли которых лучше не идти.

Свернув на знакомую улочку, Сантия подошла к непримечательному, полуобвалившемуся дому, зажатому между двумя соседствующими. Пожалуй, даже нищий побрезговал бы селиться в таком, и Сантию это более чем устраивало. Она арендовала этот дом у диаспоры, и он негласно считался ее собственностью. Привязав лошадь к торчащей балке у дома, Сантия вошла.

- Мамочка! – в ту же секунду услышала женщина и почувствовала теплые руки дочери вокруг своей шеи. Сантия прижала к себе Линдси и закрыла глаза, спокойно выдыхая – вот она, жива и невредима. Тут Сантия почувствовала, как Линдси тихо вздрагивает и плачет, часто шмыгая носом.

- Я здесь, моя девочка, - поглаживая дочь по темным волосам, утешительно прошептала Сантия. – Теперь мы вместе и скоро уедем далеко-далеко. Больше никаких грязных нищих и пыльных развалин, мы будем…

Всхлипывания Линдси превратились в рыдания, которые девочка уже не пыталась сдерживать.

- Мама, он все забрал! Гарви! Все наши деньги!

Ужас холодными щупальцами сковал тело Сантии. Она гналась за гоблином и теми картами, опасаясь даже, что Гарви может причинить вред ее дочери, но не могла себе представить, что гоблин по щелчку пальцев сведет на нет все ее труды за последние пять лет. Надежда оставить бродячую жизнь и обеспечить Линдси безопасное будущее стремительно рушилась.