Дети-незабудки

Глава седьмая. «Мы сможем»

Нинка сидела на скамейке перед калиткой, уперев в неё руки. Никто её не искал, лишь бабушка несколько раз выходила на улицу и молча выглядывала внучку.

На улице уже стемнело, а Нинка всё не спешила уходить. Вдруг откуда-то выскочила тёмная фигурка и подошла к ней. Нинка даже не пошевелилась. Тогда фигурка села рядом с ней и внезапно оказалась Саввкой. Сперва он молчал, не зная, о чём говорить. О том, что ему её не хватало, он говорить стеснялся, да и это не казалось ему правильным. Спрашивать, почему она тут сидит, было рискованно: взглянёт так, что жизнь мёдом не покажется, это он уже выучил. Единственное, что приходило в этот час ему в голову, — выразить своё сочувствие, показать, что ему не всё равно. И он решился:

— Я, Нин, сирота и никогда не чувствовал родительской любви. Все жалеют меня, да мне и самому себя иногда жаль. Мамки нет, папки нет, и — что ж — живу. Стараюсь не жаловаться. Я их не помню: мне года два было, когда всё произошло. И, вроде бы, хорошо живу. Ну, не скорблю. Бабка есть и любит меня. Мне и её хватает. — Он умолк и вдруг улыбнулся: — Зато все в посёлке как родные: все мужики как отцы. Не каждому дано такое — сотня отцов! И каждый свому научит: один — на баяне играть, другой — по дереву строгать, третий — рыбу удить. Глядишь — и станешь, как добрый молодец, — всем такой работник нужен. — Саввка вздохнул. — И жена потом сама появляется, но это уж третье дело. А знаешь, как весело потом со всеми этими отцами на поле работать? Каждый шутит, да по-своему, и у каждого шутка своя, особенная. Животики надорвёшь от смеха! А вообще, — он внезапно накрыл её ладонь своею, — понимаю я тебя. Горько очень, когда отец один, и тот помирает. — Саввка подумал и всё же добавил: — Но ты не грусти, знай, что у тебя есть я, а я бросать людей в беде не умею.

Нинка внимательно слушала его, а когда он положил свою руку на её, не стала отдёргивать. Неприязнь к Саввке, конечно же, никуда не делась, но на время его речи будто бы притупилась. Она стала его немножечко понимать. Он просто создан таким — смиренным, спокойно принимающим свою судьбу. А Нинка другая. Она создана бороться, противиться всему, что плохо. Может, ей стоит поучиться чему-то у этого мальчишки?

— Спасибо, — только и вымолвила она. — Спасибо.

Она взглянула на него и улыбнулась. Саввка невольно улыбнулся в ответ.

Они ещё долго сидели в темноте, переплетя пальцы, и всматривались в черноту ночи. Улыбка с лица Нинки давно исчезла, она вновь погрузилась в думы. И тут воцарившуюся тишину нарушил голос бабушки:

— Нинок, где ты?

Девчонка тотчас подскочила, Саввка тоже.

— До завтра? — с надеждой проговорил он, но Нинка покачала головой.

— Мы завтра уезжаем, — глухо сказала она и скрылась за калиткой.

***

Утром Нинка проснулась от голоса матери. Та стояла в их с Сенькой комнате, скрестив руки на груди, и выжидательно глядела на детей.

Нинка почти сразу подскочила и пронеслась мимо мамы, едва шевельнув губами и шепнув: «Доброе утро».

На веранде в одиночку пила чай бабушка. Заметив внучку, она поздоровалась с ней и проговорила:

— Вещи уже собраны. Сейчас позавтракаем, и поедете.

Агриппина Григорьевна грустно улыбнулась.

— Будь умницей, ладно? Не сбегай больше и Сеньку за собой не тяни. Мама же не железная. Может и не выдержать.

Нинка понурила голову и сказала еле слышно:

— Ничего. У неё теперь есть муж.

— И то верно, — согласилась бабушка. — Только всё равно... — она призадумалась, — относись к ней нормально. Впереди ещё столько всего будет.

Нинка кивнула.

Тут из комнаты вышли мама с Сенькой — оба радостные, как никогда. Нинка сделала над собой усилие и улыбнулась. Мама, неожиданно, улыбнулась в ответ.

***

Уезжала Нинка, скрывая невероятную тоску, поселившуюся под сердцем. Проводить их прибежал даже Саввка. Он неловко стоял в стороне и переступал с ноги на ногу, не решаясь подойти. Сенька тут же бросился к нему, долго тряс ему руку, пока мама не крикнула недовольно: «Сеня!». С Нинкой они обменялись короткими кивками, и — наверное, показалось — из глаза Саввки выскочила маленькая непрошенная слёзка.

Нинка самой первой запрыгнула в вагон. Прощаться для неё было невыносимо. Она уселась на лавку и из-за шторы наблюдала, как мама с бабушкой обнимаются, а Саввка мнётся на одной ноге, краснея. «Всё, что вчера было, — не сон», — подумала Нинка. Мама с Сенькой сели рядом с ней, электричка тронулась, и мысли рассеялись, разлетелись, словно птицы, унося вместе с собой яркого мальчика по имени Саввка.

***

С вокзала их забирал Михаил Андреич — высокий, слегка полноватый дядька без усов и с весёлыми заигрывающими глазками, прятавшимися в складках кожи, когда он улыбался. Всю дорогу домой он без умолку трещал, часто оборачиваясь назад, к Нинке с Сенькой, несмотря на то, что сидел за рулём. «Ему плевать на нас, что бы он там ни говорил», — так расценила этот его поступок Нинка. Своей невнимательностью он мог свести их всех в могилу. В Нинке он сразу пробудил отвращение: она терпеть не могла желание всем понравиться и постоянно улыбающуюся рожицу. Хорошие дядьки, считала она, должны быть серьёзными. Хотя бы как тот Семён Львович. Нинка подавила всхлип. Мыш был раз в сто лучше этого напыщенного попугая. Он хоть вёл себя естественно, не то что этот... Нинка решила про себя звать его Мистером Ага, или просто Ага. Она знала, что есть такой попугай — ара, и заменила в его имени одну букву, чтобы уж точно не схлопотать от отчима. А тот мог её ударить. Она поняла это сразу, увидев его фальшиво-добродушное лицо. За милой улыбкой, больше напоминающей оскал, скрывался способный на насилие человек. Нинка была права: хорошие дядьки так много не улыбаются.

В квартире их ждала ещё одна неожиданность. Михаил Андреич, почему-то, не поехал к себе, а остался с мамой пить чай с им же купленным тортом. Брат с сестрой незаметно скрылись в комнате, но там на столе их поджидали подарки: кремовое платье для Нинки и большой конструктор для Сеньки. Завидев обновку, Нинка сперва хотела выбросить её в окно: ей не нужны были подарки отчима, тем более такие... стандартные. Папа всегда дарил что-нибудь своеобразное: тряпичную куклу, сделанную своими руками, браслет из ракушек, собранных ими на море, склеенное из бумаги сердечко с надписью «Я люблю тебя»... Для Сеньки он покупал деревянные машинки и сам их красил. А тут... Подарки без повода, «задобрить», так сказать, домашних церберов, да ещё и противные.