Дети Ночи и Дня

Семь лет назад

Это было давно, шесть с лишним лет назад, почти семь.

Гуляя по парку, девочка заметила странного, но интересного мальчика и сказал своему брату:

— Слушай, пойдём с тем мальчиком познакомимся, — предложила она ему, — Он тоже какой-то необычный.

— Ну, давай.

Они пошли быстрее в сторону «яркого» мальчика. Ярким он был не просто так. У него были очень рыжие волосы, почти что огненные. И бегал он в ярко-жёлтой футболке и оранжевых шортах ниже колен. Хоть он был и ярким, но иногда на его лице можно было увидеть грусть. Когда непохожие друг на друга близнецы приблизились, мальчик остановился спиной к ним.

— Привет! Я знаю, что вы идёте… ко мне. Я это почувствовал, — он говорил это то ли равнодушно, то ли радостно. По его голосу было непонятно. Но, закончив говорить, он повернулся на пятке, и на лице у него появилась улыбка.

Когда близнецы были уже в шагах трёх от мальчика, они поняли, что здесь светло… очень светло и, подняв головы, они увидели…

— Феникс! — радостно крикнула девочка.

— Феникс — это общее название. А его зовут Фоукс, — сказал мальчик.

— Он из разряда "яркосветящихся"? — спросил мальчик.

— Откуда ты знаешь? — спросил мальчик и хитро улыбнулся.

— Не знаю.

— А откуда он здесь? Они же не существуют! — спросила девочка.

 — Давайте всё по порядку, — предложил мальчик, — Вы — двойняшки или близнецы, дети Ночи.

— Кого? — в унисон спросили озадаченные близнецы.

— Скорее не кого, а чего. Ночи. Вы связаны с Ночью, — пояснил мальчик, — Вы же, по-моему, догадывались, что вы не просто дети… Так же, как и я, — последние слова он сказал грустно, — Кстати, как вас зовут? — тут же очнулся он.

— Амелия и Эмиль, — сказала девочка.

— Ки-Мейн. Приятно познакомиться.

— А сколько тебе лет? Нам почти шесть — сказал Эмиль.

— Вам уже шесть. Две недели назад исполнилось. А мне семь, — увидев на лицах двойняшек недоумение, сказал, — Люди неправильно вам говорили. Они не могут точно знать. Моей сестре тоже должно быть шесть, — сказал он грустно.

— Почему должно быть?

— Она была со мной, но потом… пропала. Я ещё ищу, но пока не могу найти.

— А можно вопрос? — осторожно спросила Амелия.

— Да.

— А когда и как она пропала?

— Если не изменяет память… мы летели на Фоуксе. Я сидел впереди и часто оглядывался, но вскоре убедился, что она хорошо сидит. Потом я услышал крик, но подумал, что показалось, так как мы почти были на земле. Когда Фоукс приземлился, я спрыгнул на землю и посмотрел на него, но сестры там не было. Я подумал, что она спрыгнула, но, обойдя Фоукса не нашел ее, подумал, что она играет, то есть прячется. Я несколько раз обежал Фоукса в одну и другую сторону, но её нигде не было. Я начал волноваться, тревожиться. Стал кричать — она не откликалась. Сестра не стала бы так долго прятаться. Хоть мы и были маленькими, но мы оба не стали бы так долго прятаться. И я понял, что она пропала.

— И теперь ты её ищешь… — не то спросил, не то просто подметил Эмиль.

Ки-Мейн промолчал.

— Извини, что заставили тебя вспомнить это, — очень тихо, сожалея о том, что спросила про это, проговорила Амелия.

 — Грусть и печаль… Хе, это ничего. Они так… просто всегда находятся рядом, — что-то зашуршало в кустах неподалёку.

***

С тех пор Амелия с Эмилем каждый день приходила на то место, где впервые встретили Ки-Мейна.

Один раз кто-то из близнецов полюбопытствовал, что если они — Ночь, и Ки-Мейн об этом знает, то кто он? И они узнали, что дружат со своей противоположностью — Днём. Тогда Ки-Мейн сказал:

 — Кстати, пока я не нашёл сестру, меня можно звать просто День. А вот кого-то из вас нельзя назвать Ночью, так как вы вместе.

И после этого Амелия стала звать его и Ки-Мейном, и Днём, а Эмиль решил для себя, что пока будет звать его Днём, а через какое-то время будет звать по имени. Даже если сестру он к этому времени ещё не найдёт.

Месяца через три-четыре Ки-Мейн сам нашёл близнецов и сказал им:

 — Вы меня извините, но мне пора лететь. Здесь сестры нет и не может быть. Надежда тает на глазах. Но…

 — Мы поняли, — сухо ответил Эмиль.

 — А ты не забудешь нас? — с горечью в голосе спросила Амелия. За всё время она к нему сильно привязалась, он ей стал как брат, потому что он — единственный, кто может что-нибудь рассказать про них и не только, а вообще про всё. Ведь двойняшки ничего не помнили, не знали. Хотя и не понимали, откуда День всё это знает.

 — Я ни за что вас не забуду. Мы же ведь друзья, а я друзей не предаю.

 — Это хорошо, — успокоилась Амелия, косо глянула на брата, который уже отошёл, и прошептала: — Ты уж извини его. Просто мы ни с кем не дружили, да и общаемся мало с кем. Мы же для всех странные: девочка с розово-фиолетовыми волосами, и брат-близнец с синими волосами, соответственно… непохожие близнецы.

Он наклонился к ней и сказал очень тихо:

 — Это я понял и обижаться точно не буду. А вот вы можете общаться с волками, совами, единорогами и пегасами. Они всегда вас выслушают, поймут, поддержат.

Амелия про себя сначала удивилась, услышав: «…вы можете общаться с волками, совами, единорогами и пегасами», но потом вспомнила, что они опасны или не существуют только для обычных людей. Но решила кое-что уточнить:

 — А как мы будем их понимать?

 — Да, в принципе, просто. Хотя я даже сам не знаю, каким образом я понимаю Фоукса.

 — Понятно. Я всё время думала: почему мы слышим волков очень близко? Почему совы всё время как будто за нами следят? И иногда слышала отдалённый топот копыт или взмахи крыльев без видимого хозяина. Хотя и лошадей здесь не водится.

 — Теперь ты знаешь почти все ответы на свои вопросы. Ну, ты уж меня извини, но мне пора лететь.

 — Ладно, пока, — сказала она чуть грустно.

 — Эмиль, — окликнул его День. Когда тот повернулся, он сказал: — До встречи.