Дети Ночи и Дня

Кристалл

Близнецы подняли головы, увидев хвост феникса улетающего в сторону парка, переглянулись и пошли туда, где скрылся феникс.

Подбежав к забору, поняли, что до входа далеко, да и вряд ли он открыт, и начали искать лазейку, которая находилась в заборе уже три года. Несмотря на то, что луна была яркой, из-за нависающей сверху кроны деревьев, около забора было темно. Но Эмиль не раз лазил ночью в парк через лазейку, поэтому, оценив вид вне парка, прошёл несколько шагов, пролез в забор и исчез в густых и сырых кустаниках. Амелия забралась следом. Когда она вылезла, встретилась глазами с братом, и они побежали на то место, где семь лет назад они встречались со Днём.

— Привет, День! — крикнула Амелия, когда они с братом увидели его.

— Тише, не кричи, а то весь город разбудишь. А вы лучше меня должны это знать, — он усмехнулся. Он хоть и говорил серьёзно, однако и сам был рад близнецам.

Амелия подбежала и обняла его, а Эмиль, когда отстранился от Ки-Мейна, пожал тому руку.

— Привет, Ки-Мейн.

— Слушай, джентельмен тоже мне нашёлся, ты же ещё ребёнок.

— Не совсем. Мне уже почти тринадцать.

— Ты хотел сказать нам? — обиделась Амелия. Но переполненная радостью возвращением Дня, быстро забыла обиду.

— Это тебе, — сказал День Амелии и протянул ей цепочку с кристаллом.

Кристалл переливался розовым, голубым, фиолетовым, бирюзовым и серебристым цветами. Амелия взяла и надела цепочку и почувствовала что-то, связанное с её силами, но снова почти ничего не поняла. И это до поры до времени оставалось загадкой.

— Спасибо.

— Просто летал там, где примерно жил Вода. Там я встретил его, и он сказал, что там где он живёт, была спрятана вещь Ночи, и он долго её искал. Он нашёл примерно к тому времени, как я туда прилетел, а потом отдал мне, так как я единственный из стихий знаю вас…

Ки-Мейн не договорил, так как услышал вой и шелест листьев. Он сначала нахмурился, но успокоился, когда услышал:

— Альфа, не прячься, — сказала Амелия.

Из кустов выбежали два волка, а если быть точнее, волк и волчица. Волк был серо-чёрного окраса. Волчица была бело-серой, с чёрными вкраплениями. Ки-Мейну не требовалось ничего объяснять: он и сам догадался… и не он один. Фоукс немного отстранился (шагов на 10-12), потому что понял, но неправильно.

— Воспользовалась моим советом, — то ли спросил, то ли подметил День.

 — Да, — ответила Амелия.

Альфа подскочила к Амелии. Волчица увидела кулон и решила его исследовать, она встала на задние лапы, а передними оперлась на грудь Амелии. Удостоверившись, что кулон не опасен, а наоборот, она опустилась на землю. «С этим кулоном ты получаешь другие способности и можешь нас слышать. Некоторые силы, которые ты и так знаешь (ночь или что-то похожее) можешь использовать с помощью кристалла. У Эмиля также есть вещь силы, если не ошибаюсь, — браслет Муна». Кто сказал это и кому Амелия, сначала не поняла, потом до неё дошло, что цепочка с кристаллом, то есть кулон, у неё. Она посмотрела на Альфу, и та кивнула.

— А браслет Муна где находится? — серьёзно спросила Амелия.

— Что? Кого? — недоумевая, спросил Эмиль.

— В Менсине, — быстро ответил День.

— Там, где живёт Вода? — поинтересовалась близняшка.

— Эээ… Нет. Гар живёт в другом городе, который в другой галактике.

— Ведь Менсин тоже в другой галактике?

— Да.

— Мне кто-нибудь объяснит, о чём здесь идёт речь? — спросил Эмиль, который ничего не понимал.

— О второй вещи Ночи, то есть твоей. О браслете Муна, — ответила сестра.

— Хоть что-то понятно. Но как ты узнала?

— Кристалл, точнее Альфа.

— В смысле?

— Кристалл позволяет мне их понимать их речь, — Амелия указала на волков.

— То есть ты можешь слышать, что говорят Омега и Альфа?

— Да. И Альфа сказала мне, что твоя вещь силы — браслет Муна.

— Му-у-у-уна, — протянул Эмиль, — Кажется, я где-то это слышал.

«Это я пытался ему донести как-нибудь» — опять услышала голос Амелия. Но на этот раз не милый голос Альфы, а другой… Побасистее. Она мельком взглянул на Омегу и сказала:

— Омега.

— А-а, — снова протянул Эмиль, — Понятно.

Он призадумался.

— Так, мы вроде хотели помочь найти девочку Дня, то есть твою сестру, — Эмиль указал на Дня.

— Да, это верно, но… — начал Ки-Мейн.

—…девочка может быть где угодно. А так как мы знаем, где браслет Муна, то есть вторая вещь Ночи… — продолжила за него Амелия.

— …то нам выгоднее искать его, — закончил за неё День, хотя в принципе, он закончил свою мысль.

Эмилю стало не по себе. Да и понятно почему. Ведь Ки-Мейн и его сестра вместе до всего додумываются, они оба знают или узнают то, что он не может, точнее может, но не так быстро.

Как будто это не он близнец и брат Амелии, а он — Ки-Мейн. Как будто Амелия всегда всё знала и многое знает, но ему не говорила. Он, конечно, знает, что Амелия умная, находчивая, догадливая. Но ему было слишком обидно.

Амелия почувствовала ревность брата. Ей стало грустно и стыдно. Ей было жаль брата, она практически чувствовала его боль. «Что мне сделать, чтобы ты перестал ревновать, я ведь знаю твою боль, я сама её чувствую. Перестань, умоляю», — она думала об этом. Но ведь она не может убить излишнюю привязанность к Ки-Мейну. Хоть и сама она уже что вспоминала, что понимала. Но они оба ей братья, один по-настоящему, второй… Ки-Мейн… он был ей почти как брат.

Она понимала от части, почему брат ревнует: он многое не знал, не помнил, не понимал.

Она села на Альфу, которая стояла под ногами, и они понеслись. Сначала по земле через кустарники, потом стали подниматься и вскоре были над парком, в небе.