Дети ночи. Вопреки судьбе

Глава 16. Возвращение

Но в итоге я сама всё испортила: ведомая любопытством, совершенно забылась и неудачно дёрнулась, в результате чего раны снова начали кровоточить. Последнее, что запомнила после резко прострелившей верхнюю часть тела боли – это ругающегося Алекса, моментально выдернувшего подушку из-под моей головы и уложившего меня в абсолютно горизонтальное положение. Более-менее пришла в себя уже через двое суток, а всё, что происходило до этого, опять всплывало в памяти урывками. Алекс что-то говорил, кажется, даже уговаривал потерпеть, но всё тщетно: я не могла ничего толком нормально воспринимать и тем более реагировать. Ещё рядом периодически подавал сигнал какой-то прибор, после чего суета возле меня усиливалась. Только непонятно, откуда он взялся в комнате.

Вот уж воистину: хочешь рассмешить Вселенную, прокричи ей о своих планах! Пожелала я отрешиться от реальности, без проблем! Да пожалуйста! Страдай и не благодари!

После всех предыдущих «провалов» этот был самым кошмарным, потому что, наверное, впервые после той ночи, когда неудачно «за хлебушком сходила», я поняла, насколько сильно хочу жить. А ещё боялась остаться наедине со своей болью, терзавшей буквально каждую клеточку тела, как будто через него раз за разом протаскивали колючую проволоку, смазанную самой концентрированной на свете кислотой. Алекс пытался хоть немного приглушить мои страдания обезболивающими, но ничего не помогало, лишь давало небольшую передышку, после которой все ощущения многократно усиливались. Кажется, я металась, плакала, что-то говорила, но было ли это наяву или просто плодом воспалённого сознания, не затрудняюсь сказать. Если кто-то когда-то и пугал адом после смерти, то для меня он наступил. Хотя я ведь и на самом деле умерла...

Когда это безумное наваждение, наконец-то, отступило, стало совсем страшно. Будто я попала в какой-то вакуум, некое безвременье, когда всё вокруг замерло. Только противный глухой звон в голове, да еле ощутимое биение собственного сердца сбивали с толку, казавшись чем-то иррациональным, неправильным во всей этой тягучей действительности, затягивающей внутрь, словно алчущее забрать свою жертву болото. А потом что-то горячее заструилось по щекам, опаляя потрескавшуюся кожу, как если бы по ней потекла раскалённая лава. Следом ледяной холод обжёг и без того воспалённое лицо, но, как ни странно, быстро наступило облегчение.

– Всё хорошо, Лика... Всё уже позади...

Сделав над собой усилие, я открыла глаза. Казалось, что даже были слышны скрип и скрежет, с которыми поднимались веки. Совсем как от дверей старого заржавевшего гаража, когда о его существовании вдруг вспомнили спустя добрый десяток лет. Свет в комнате был максимально приглушён, но даже он неприятно резанул по глазам, заставив зажмуриться. Сидящего совсем близко Алекса я различила только по силуэту и уже ставшему привычным тембру голоса. Зрение возвращалось медленно, но даже моргать боялась, опасаясь, что стоит мне смежить веки, как снова окунусь в этот кошмар, вырваться из которого с каждым разом всё труднее. Но Алекс поступил весьма коварно: быстро капнул из пипетки в оба глаза каким-то раствором, заставив меня снова зажмуриться.

– Лика, не паникуй. У тебя в организме сейчас с собственными жидкостями некоторая напряжёнка, поэтому приходится искусственно поддерживать водно-солевой баланс и следить за тем, чтобы не только слизистые не пересыхали.

Проследив за взглядом Алекса, я увидела две стойки с капельницами, от одной из которых к моей правой руке до сих пор тянулась трубка. Но больше всего меня привела в ужас дальняя, отсоединённая. На пластиковых стенках опустошённого контейнера остались красные капли...
– Я теперь что... всё?..

Алекс театрально свёл брови вместе, изображая тем самым гнев, и пригрозил указательным пальцем:
– Даже не надейся! В вампира ты в любом случае не обратилась бы, а при переливании крови чаша весов твоей «пограничности» не качнулась в негативную сторону, чего я так опасался. Считай, что в тебе нечто чужеродное пытается взять верх, а тут ещё добавляется третий фактор... Мог произойти регресс, скажем так, от человечности в сторону вампиризма. Это я сейчас о-о-очень грубо пытаюсь объяснить как-нибудь попроще. Однако всё обошлось. Так что можешь выдыхать, Лика, но вообще дышать не забывай, иначе уже у меня возникает паника.

Я слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как Алекс закатил глаза и приложил руки к груди, изображая инфаркт. Наверное, со стороны это выглядело глупо, но я была ему благодарна, что не только не оставил меня, но и всячески пытался хоть как-то немного разрядить обстановку.

– Изначально планировалось обойтись исключительно ресурсами твоего организма, Лика, но, увы, пришлось прямо на ходу экстренно менять схему «профилактических мер». Важно было сохранить все физиологические процессы на присущем обычному человеку уровне. Твоей собственной крови оказалось катастрофически мало, чтобы обеспечить должную работоспособность органов, поэтому пришлось использовать донорскую. Не самый лучший вариант из возможных, но тем не менее он сработал. Хорошо, что у меня в запасе нашлась кровь четвёртой группы, а твой организм нормально в текущих обстоятельствах на неё отреагировал. Хотя могло возникнуть и отторжение. Ещё и регенерация ускорилась так не вовремя, дополнительно вызывая у тебя болевые ощущения многократно превышающие обычные. Думал, что вообще пару игл в тебе оставлю, если они сломаются.

– Чем дальше, тем страшнее... Скажи честно, вот этот ад снова повторится?

– Пустых обещаний я давать не привык, но надеюсь, что нет. Или не в той мере, как за последние двое суток. Сейчас у тебя состояние более-менее стабилизировалось, и даже все повреждения затянулись, – Алекс принёс настольное зеркало и, чуть откинув край одеяла, показал мне, что повязка исчезла, а на груди и плече остались лишь едва заметные розоватые следы там, куда были нанесены колотые раны.

– Ой… – я почувствовала, как щёки заливает краской стыда, ведь если раньше верхняя часть моего тела была надёжно спрятана под бинтами, то сейчас между мной и одеялом не было ничего. По крайней мере, до пояса, судя по ощущениям, так точно. И то у меня не было абсолютной уверенности в наличии хоть какого-нибудь подобия нижнего белья на бёдрах. Проверять прямо при Алексе было и неловко, и, честно говоря, сложно. Не то что руки, пальцы всё ещё подчинялись с трудом.