Дети ночи. Вопреки судьбе

Глава 19. Причинитель добра

Словами не передать, как мне было плохо. Алекс присел вместе со мной на край ванны и придерживал мою голову, периодически брызгал на лицо водой. Как у него только терпения хватало со мной возиться – ума не приложу. Я самой-то себе в таком состоянии была противна, а тут... Мне казалось, что время замерло, превратившись просто в какой-то бесконечный протест моего организма. Едва стоило мне только подумать, что всё уже позади, как выяснялось – это лишь короткая передышка перед следующим приступом. А ведь я ничего не пила, кроме стакана воды, что дал мне Алекс, чтобы смогла смочить горло!

При всём при этом я совершенно не понимала, откуда взялась такая неожиданная реакция, а самое главное – что именно послужило её причиной. Вроде запах был знакомым, но понять его не успела – настолько быстро всю скрутило и замутило. Вообще-то, при жизни у меня был самый крепкий желудок по сравнению с остальными членами моей семьи: даже самые отвратительные ароматы переносила спокойно, особенно когда приходилось убираться в деревенском доме или на участке возиться с навозом и удобрениями. Но сейчас…

Откинув голову в очередной раз на плечо Алекса, я почувствовала, как мокрое махровое полотенце прошлось по лицу, убирая противную липкую плёнку, в которую превращался пот с каждым позывом. По всему телу снова разлилась такая слабость, что руки и ноги тряслись, как у припадочной.

– Что… это было…

– Куриный бульон, как я тебе и говорил, – пояснил Алекс, снова засовывая под струю воды полотенце. – Свежий и абсолютно пригодный к употреблению. Такая реакция возникла из-за попытки изменяющегося организма сменить пищевые предпочтения в ненужную нам с тобой сторону. Ты как?

Поморщившись, я прислушалась к себе, прежде чем дать ответ:
– Вроде получше, но уже не могу быть ни в чём уверена. Боюсь, что это очередная передышка, просто немного затянувшаяся… Мне не было так паршиво, даже когда впервые улизнула без спросу на вечеринку и от души намешала крепких напитков. Тогда как-то быстро пришло облегчение, а лапша быстрого приготовления, сдобренная кучей специй к ней прилагающейся, и вовсе оказалась живительным нектаром вперемешку с амброзией… Ты не поверишь, но ожила после неё быстрее, чем от трендюлей, полученных от родителей наутро… Волшебным «химический супчик» оказался!

Алекс усмехнулся и убрал с моего лба прилипшие пряди:
– Раз начинаешь шутить, значит, полегчало. Душ пока принять не предлагаю, так как ощущения будут просто кошмарные – даже самая комфортная струя воды станет восприниматься тысячей иголок, впивающихся в тело. Считай, как при сильной температуре во время болезни, когда кажется, что всё воспалилось и болезненно реагирует даже на малейшие раздражения.

Щурясь из-за яркого света лампочек, расположенных на потолке, я посмотрела на Алекса:
– Ты тоже прошёл через весь этот ад?

– Учитывая, что меня сразу обратили в вампира, то мне пришлось намного хуже.

– Куда уж хуже? Мне кажется, что за последние дни я испытала весь спектр самых отвратительных и болезненных ощущений, какие только существуют… – дрожащей рукой я дотянулась до струи воды, текущей из крана, и зачерпнула пригоршню, чтобы хоть прополоскать рот. В горле стояла омерзительная горечь, раздражавшая ещё больше, чем желудочная кислота.

– Поверь мне, Лика, бывает ещё хуже. Только я тогда ещё не до конца понимал, что происходит, и приходилось со всем справляться и разбираться в одиночку, – с некоторой грустью в голосе произнёс Алекс.

Больше пролив воды на футболку, чем, донеся до рта, я закашлялась:
– А как же ответственность обратившего перед новообращённым, о которой ты говорил?

Алекс дотянулся до крючка и сдёрнул с него сухое полотенце, которое положил мне на грудь, а сверху укутал одеялом:
– Мне немного не повезло в этом плане: вскоре после того, как началось обращение, случилась облава, многих вампиров перебили, а на меня не обратили внимания. Приступы, подобные твоим, начались спустя сутки, когда уже убрался подальше из города, опасаясь быть сожжённым заживо. Просто тогда ещё не понимал, что на самом деле уже умер. Так что, Лика, я ещё не забыл, каково это – оказаться в полном одиночестве, не имея ни малейшей возможности получить помощь хоть от кого-то. Поэтому не бойся: я не оставлю тебя одну.

Уткнувшись лбом в плечо Алекса, я пробормотала:
– Спасибо тебе за это… Я обычно не люблю, когда меня видят такой беспомощной… Но сейчас мне страшно остаться одной… Точно с ума сойду…

– Не сойдёшь, я не позволю, – Алекс погладил меня по голове и мягко добавил.– Буду тираном и деспотом, если потребуется, но сделаю всё, чтобы ты не стала одной из «детей ночи». Кстати, Лика, что ты там говорила про «химический супчик»? Я такого дома не держу, но могу попробовать что-нибудь подобное изобразить. Кажется, у меня где-то была пачка бульонных кубиков…

При мысли о еде меня всю передёрнуло, а голова начала клониться к раковине:
– Алекс, ты издеваешься? Хочешь, чтобы меня окончательно наизнанку вывернуло и обратно не «ввернуло»?

– Будем пробовать, – коротко ответил мужчина, после чего замотал меня в одеяло, превратив в гневно сопящий рулетик, и медленно поднялся вместе со мной на ноги.

– Садист!

– Энтузиаст-доброжелатель, – парировал Алекс. – Буду причинять добро и приносить пользу. Как оклемаешься, с Лерном тебя познакомлю. Он ещё больший доброхот, чем я.

– Спасибо тебе, добрый человек! Мне даже упоминания вскользь о зеркалах хватило, чтобы понять насколько этот Лерн милый и добросердечный душка!

– Лика, напоминаю тебе: я уже давно не человек, – строго поправил меня Алекс, усаживая в кресло на кухне и пододвигая под мои ноги табуретку.

– Знаешь, мне кажется, что в тебе больше человечности, чем во многих обычных людях. Я, когда валялась без сознания в той арке, так и не встретила никакого отклика, ни малейшего участия... А мимо ведь сновали прохожие, и никто даже не подошёл спросить, всё ли в порядке.