Дети ночи. Вопреки судьбе

Глава 26. Переменный успех

После той ночи на крыше я стала немного по-другому смотреть на ту свою жизнь, которая была «до». С едой у меня по-прежнему дело шло ни шатко ни валко, но по крайней мере, организм не особо протестовал. Алекс экспериментировал не только на кухне, пытаясь подобрать более-менее подходящее меню, но и с поддержанием моей «пограничности». Таинственный Лерн предлагал различные варианты, не со всеми, из которых он был согласен. Как бы Алекс ни старался, чтобы я не слышала его перепалки, но часть разговоров всё равно от меня не укрылась. Как могла, я старалась гасить зарождающуюся внутри панику, и если бы не уверенность Алекса, точно сошла бы с ума.

Но что бы там ни было, Алекс старался меня поддерживать и подбадривать, дабы не раскисала и не падала духом. К тому же настроение менялось так часто, что если бы не знала наверняка о своём состоянии, точно решила бы – беременна.

Девятый день с момента моей смерти неутомимо приближался, нервничала я всё больше. Доходило до того, что Алекс строго заявлял, чтобы помнила, насколько он злобный упырь, тиран и деспот, и отбирал телефон. Грозился даже нашаманить что-то в нём, чтобы ни один календарь не устанавливался, поставить «родительский контроль» и обнулить передачу данных на тарифе. Последнее, впрочем, было вполне вероятно, так как когда он застал мою истерику после выхода в интернет, увидел мою открытую страницу в одной из соцсетей с пометкой «была онлайн последний раз семь дней назад». У меня хватило духа, чтобы пересилить себя и не зайти под привычным логином сразу в аккаунт, но срок офлайна стал в тот день последней каплей.

У меня украли жизнь. И в прямом, и в переносном смысле. Если с невозможностью выйти на улицу в любое время суток я пока относительно смирилась, то вычеркнуть общение с друзьями, однокурсниками и сослуживцами – нет. Ладно бы была человеком, живущим в непрерывном общении, для которого полная изоляция была бы настоящим адом, так ведь нет. Но оказалось, что закрыть дверь в прошлое даже с такими исходными данными, как у меня, очень тяжело. И чем больше проходило дней, тем острее чувствовала себя зверем, загнанным в клетку, несмотря на присутствие Алекса рядом.

Хорошо ещё, что у него хватало такта не сидеть рядом круглосуточно, жёстко контролируя каждый мой шаг. Он занимался какими-то своими делами в соседней комнате или на кухне, но всегда вовремя появлялся, если меня начинало штормить. Может, чувствовал, может, просто понимал, когда доходила до предела и могла сорваться, не могу точно сказать. К ночи становилось тяжелее, хотя старалась соблюдать режим обычного человека, но выходило не очень. Алекс старался лишний раз не использовать свою способность усыплять, чтобы окончательно не доломать мой и без того уходящий в раздрай организм, снотворные также не были подходящим выходом из ситуации. Любое искусственное вмешательство окончательно расслабляло организм, который начинал лениться ещё больше, пытаясь шаг за шагом приблизиться к опасной черте и перейти на тёмную сторону.

Ладно, с обычной едой он относительно смирился и не пытался исторгнуть из себя в кратчайшие сроки. Хотя вкус блюд ощущался слабо и больше напоминал смесь присоленного картона с лёгким ароматом горелого пластика. Алекс вначале засомневался в качестве мяса, но потом не только разобрал на волокна, но и едва ли не добрался до атомов, проверяя происхождение отбивной. В ход пошли специи, причём пару раз я с удивлением обнаруживала в своём твороге перец. Но поняла я это не потому, что язык жгло, а из-за характерных крупинок чёрного и красного цвета. В общем, рецепторы выкаблучивались как могли, заставляя нас с Алексом понервничать. Он вообще перетаскал из магазина все овощи и фрукты, которые там можно было купить, чтобы «нащупать» тот самый «крючок», за который можно было бы зацепиться и хоть как-то замедлить изменения вкусовых привычек.

Пока что в лидерах оказались солёные огурцы, грибы и помидоры в собственном соку. Но стоило мне пошутить, что последние похожи по вкусу на кровь, как томаты перекочевали на полку продуктов с негласной пометкой «когда совсем сложно, можно». Так что приходилось о них лишь вздыхать. За Алекса было даже обидно, ведь он старался, готовил разнообразные блюда, сверяясь время от времени со старой книгой кулинарных рецептов, а я оценить в полной мере не могла. Выглядело очень всё красиво и даже аппетитно, если бы дегустировала до того, как стала пограничной, но увы. Должного отклика мой организм не выдавал. Даже сегодня, когда передо мной на столе оказался мой любимый щавельник, внутри ничего не шевельнулось.

– Лика, шарлотку будешь? – с надеждой в голосе поинтересовался Алекс, поглядывая, как я зачерпнула ложкой буроватый бульон с плавающим в нём кусочком отварного яйца.

Немного подумав, попыталась в мельчайших деталях вспомнить, с каким обычно удовольствием уминала этот пирог вприкуску со стаканом молока. И вроде даже получилось, поэтому я кивнула:
– Буду. И если можно, бутылку молока отборного купи, пожалуйста.

Алекс удивлённо приподнял левую бровь и направился к небольшому плетёному комоду, внутри которого хранились овощи и фрукты. Выдвинув верхний ящик почти до конца, тут же затолкал обратно.

– Яблоки внезапно кончились… Мне радоваться этому факту или случайно съела по привычке, когда читала?

– Второе, но мне они вроде пока нравятся. Поэтому думаю, что с шарлоткой стоит попробовать.

За окном с самого утра лил сильный дождь, поэтому я не удивилась, когда увидела, как Алекс надевает плотный дождевик и завязывает шнурки на уличных ботинках.

– Раз погода сама благоволит, грешно будет не воспользоваться такой возможностью. Я скоро вернусь, Лика.

– Хорошо.

Чуть слышно хлопнула входная дверь, а потом в замке повернулся ключ. Несколько раз я порывалась проводить Алекса, когда он уходил в магазин или аптеку, как обычно делала, если оставалась дома, а родители спешили на работу. Но мои предложения были отвергнуты исключительно по причине того, чтобы меня случайно никто не увидел из соседей, возвращающихся ночью в свои квартиры. Да, даже с учётом выключенного в прихожей света. Хотя мне казалось, что была ещё одна причина, озвучивать которую Алекс не стал. Несмотря на то что он заботился обо мне, ухаживал, когда накрывали приступы или истерика, всегда старался держать дистанцию и не переходить за черту дозволенного. Нет, я не про какой-либо интимный подтекст. Любые ответные проявления заботы, внимания и благодарность Алекс сразу пресекал, не допуская сближения. Хотя я и не имела в виду ничего такого, о чём ему стоило бы беспокоиться. Просто привыкла жить так, чтобы не только «брать», но и «отдавать». Для меня это было так же естественно, как дышать, мне нравился такой вот «обмен», к тому же считала, что так будет правильно, иначе легко превратиться в эгоистку. Понять мотивы Алекса я могла, но принять – не до конца.