Дети Пламени и Света

1 ГЛАВА

— Скайракс, нет! Ты всех поджарила! — Моя дракониха лишь фыркнула,выпустив клуб дыма из ноздрей, и с глухим стуком опустила на землю тушу оленя. Она не слушала. Драконы вообще никого не слушают. Они — сама суть свободы. Делают то, что хотят. Иногда, глядя на её мощную спину, серебристую в лунном свете, я так завидовала этой абсолютной, не омрачённой долгом воле. Хотела бы и я быть такой.

Мы приземлились на опушке Чёрного Леса. Пока Скайракс с наслаждением пожирала своих поджаренных жертв, я ушла чуть глубже, под тень древних дубов. Воздух пах гарью и хвоей,затем я услышала какое-то тресканье. Я насторожилась.

— Аурелия, это ты? — тихий, как шелест крыльев, голос донёсся из темноты.

— Да, это она. Я чувствую запах её крови, — отозвался второй голос, бархатный и насмешливый.

Из-за ствола вышла Серафина, её белые крылья были бережно прикрыты плащом цвета ночного неба. За ней материализовалась Кассандра, будто сотканная из самих теней.

— Вот вы где. Вы меня напугали. Вас никто не видел?

— Обижаешь, — фыркнула вампиресса, играя прядью чёрных как смоль волос. — Думаешь, мы не сможем постоять за себя, если с нами нет Бри?

— Кстати, где она?

— Она со стаей. Сегодня полнолуние, — ответила Серафина, нервно разглаживая перья на сгибе крыла. — Скайракс снова всё поджарила?

— Да. Она неукротима, когда голодна.

— Как же я её понимаю — Кассандра закатила глаза, демонстративно облизнув острый клык. — А главное, что мы не можем съесть то, что хотим, а вынуждены питаться какими-то... животными.

— Уж лучше животные, чем несанкционированные гости твоего отца — сухо заметила Серафина. — То, что ты можешь попробовать кровь нефилимов (так они называли себя, это тоже самое как мы называемсебялюдьми) лишь после Совершеннолетия в девятнадцать( по человеческим меркам), не значит, что правила для тебя не писаны.

— Да ладно тебе, Сера, не будь такой зан... — Кассандра замолчала на полуслове. Её тело напряглось.

— Тихо. Здесь кто-то есть. Чужая кровь. Очень... тревожная.
Она не стала медлить.В следующее мгновение на её месте уже хлопала крыльями крупная летучая мышь, которая бесшумно растворилась в переплетении ветвей. Мы с Серафиной инстинктивно бросились назад, к опушке, и замерли за массивным боком Скайракс. Здесь, под защитой её чешуи, мы были в крепости.

Дракониха уже чувствовала неладное. Я ощутила её напряжение, как собственное, грубый гранитный ком внизу живота. Это была наша связь, немой разговор душ.

— Что такое, Скайра? — прошептала я, прижимаясь ладонью к её горячей чешуе.
В ответ лишь низкий, вибрирующий гул, исходивший из самой её груди. Это был не голодный рык. Это был предупреждающий ворс.

— Я её боюсь в такие моменты — сдавленно прошептала Серафина, сжимая в руках амулет с небесным символом.

Я решила действовать. От Скайракс ко мне докатилась волна горячего страха, переходящего в ярость.

— Всё хорошо, девочка. Я просто посмотрю. Ты защищай Серафину — я мысленно послала ей успокаивающий импульс и погладила чешую у основания шеи, где она была особенно мягкой. — Её не должны здесь увидеть.

Я шагнула вглубь леса, чувствуя, как меняется воздух. Он стал гуще, звучнее. И тут — движение. Что-то стремительно пронеслось вокруг меня, задев плащ. Я вскрикнула и резко обернулась.

Передо мной висело в воздухе маленькое, но яркое сияние. Сердце упало. Неужели Аарон? Если он увидит нас вместе... Конечно, мой старший брат никому не расскажет, но его бесконечные лекции о долге и опасности сведут меня с ума. И уж точно Скайракс не станет рычать на на него, ну может и станет если она голодна.

Но это был не Аарон.

— Джет! Ты меня до смерти напугал! — выдохнула я, узнав знакомый силуэт в сером капюшоне.

— Прости, — он появился, словно из самой тени ствола. — Мы немного задержались. — За ним, отряхивая с плеч листву и хмурясь, вышел Финн.

— Ненавижу леса. И мох. И эти липкие паутины. Почему нельзя было встретиться у меня, в болотах? Там хоть грибы разговаривают, а не молчат, как мертвецы.

— Потому что в твоих болотах нас отследят за пять минут, — парировал Джет, не отрывая настороженного взгляда от опушки. — И вообще, пойдёмте. Там, наверняка, Серафина уже падает в обморок от страха. И, кстати... Кажется, на вас только что рычала Скайракс.

— Может, дело в этом? — Финн полез в карман и достал небольшой, но отвратительно знакомый камень. Рубин Истязания. В его лучах драконы слабели, их магия таяла. Не самая дружеская вещица для встречи.

— Откуда это у тебя? — спросил Джет, бровь ушедшая под капюшон.

— А что? Мы в Драконфеле, на границе. Я не хочу стать случайным шашлыком на ужин твоей ящерицы, Аурелия.

— Выкинь эту дрянь, Джет — я не смогла сдержать раздражения. — Скайре это не нравится. И она может поджарить кого-то другого, а не вас.

— Как по мне, она ненавидит всех мужчин и смотрит на нас так, будто мы не ваши друзья, а дичь, — пробурчал Финн, но Джет всё же швырнул камень в чащу.

— Это потому что вы два идиота — я повернулась к ним спиной. — А теперь пошли.

Когда мы вышли на опушку, Кассандра уже вернулась. И в её руках копошился крошечный, слепой ещё волчонок.

— Что это у тебя? — Серафина указала на комочек серого меха.

— Совсем маленький. Посмотри, какой он крошечный. Совсем один. — она прижала его к себе.

— Кассандра, ты совсем? А если его мать где-то рядом? — укоризненно сказала я.

— Её нет. Я нашла её мёртвой и в крови. Не смотрите на меня так! Я, может, ещё не до конца научилась различать, где чья кровь, — она прижала волчонка к себе. — Пожалуй, оставлю его себе. Назову тебя Скор. — В её глазах мелькнула странная, почти материнская нежность, столь нехарактерная для холодной вампирессы.Я лишь закатила глаза.

Волчонок еще даже не открыл глаза и ничего не видел, он был слепила котёнок такие у нас странные животные, у нефилимов.

Мы устроились в укрытии за Скайракс, которая, наконец утолив голод, свернулась кольцом, наблюдая за нами своими золотыми глазами. Так мы и собирались украдкой, на нейтральных землях, под защитой стихии одного из нас. Наши королевства были разделены, но это не могло разорвать то, что было сильнее крови — эту странную, хрупкую и такую дорогую нам всем дружбу.