Дети проходных дворов

Свет из темноты

Поезд мчался через ночь, мокрый от дождя. Колёса выстукивали что-то давно забытое, но жутко знакомое; и я лежал на верхней полке и ужасно жалел, что прямо сейчас у меня нет гитары: такому ритму и подыграть одно удовольствие. Впрочем, если исхитриться, можно было бы наиграть что-нибудь на коробке, из-за которой я и еду в конечный пункт — кончиками пальцев по тончайшему чёрному фарфору, и зазвенит не хуже, чем струны.

Но по коробке стучать было нельзя. Её вообще лишний раз лучше не трогать. Особенно когда ты студент на практике, коробка — твоё задание, а что внутри — ты бы с превеликим удовольствием забыл. Так что играть можно только на собственных нервах, впрочем, ещё голод играл на желудке, как на волынке. Потому что от радости, что первое практическое задание, я забыл не только сумку собрать, но даже поесть. Вообще всё забыл бы, даже собственное имя, но его-то не забудешь — на билете написано.

К счастью, у поездов всегда есть остановки. А на остановках наверняка будет продаваться еда. Поезд начал притормаживать сразу же, как я об этом вспомнил, и это-то я наверняка и запомню как лучший момент поездки.

На станцию вышел уже через минуту, опасно сильно прижимая к себе коробку, и еле дождался, пока в маленьком ларьке сонная девушка в фирменной кепке разогреет сразу несколько бутербродов, подцепил пакет осторожно одной рукой. Но не успел даже шагу от ларька сделать, как тень в чёрной маске с символами, невесть откуда появившийся, резко толкнул в плечо. Конечно, коробку я выронил — ну просто как в тысяче аналогичных сюжетов, ведь если мир знает, что ты обязан в этот момент разжать пальцы, то даже пустоту в них не удержишь. Подумал, конечно, что успею поймать или хотя бы поднять потом, но тень сделал быстрое движение, и раздался треск и звон: это коробка разбилась об асфальт.
И тут же объявили посадку на поезд. Хоть в чём-то повезло.

Вспрыгнул на лестницу в один шаг, почти молясь о том, чтобы никто нигде не задержался. Прошёл на своё место, стараясь никого не разбудить бешеным стуком сердца и шуршащим пакетом, лёг на полку — и, когда поезд тронулся, украдкой взглянул в окно: тонкие блестящие ленты тьмы вились вокруг разбитой коробки. Один из теней посмотрел в мою сторону, и почему-то стало не по себе.

Что бывает, когда разбил коробку с Тьмой? Что бывает, когда разбил её на маленькой одинокой станции большого одинокого города, где людей больше, чем звёзд на твоём подопечном квадрате неба?
Этому в академии учат в первый же день. Разбуженная Тьма наступит и начнёт искать себе Равного.

***

На узкой полоске травы в городе ничего особенного не вырастишь, как ни старайся. Особенно когда смотришь на всякие там красивые картинки, или ходишь в гости к подругам, у которых шикарные садики с цветами — втройне обидно, что не от тебя зависит.

Лилли было обидно намного больше, чем втройне. Потому что вроде бы квартиру покупала в полном согласии с собственными требованиями, и даже обрадовалась небольшому газону, но вышло всё, разумеется, не так, как она планировала. Планы вообще никогда не бывают идеальными, особенно если придумываешь их в хорошем настроении.

Так бывает — когда в чём-то разочаровываешься и думаешь об этом долго-долго, а потом однажды просыпаешься посреди ночи с чётким и ясным планом: перекопать к чертям весь этот газон, чтобы не тешить себя надеждами на то, что там хоть что-нибудь прорастёт. Потому что ясно же, что нифига. И поэтому Лилли, не откладывая на утро, вышла из дома с первым попавшимся инструментом в руках — прямо как в фильмах ужасов бывает, берегись, трава.

Завтра всё будет хорошо, потому что не о чем будет беспокоиться. При мысли об этом внутри стало как будто немного просторнее. До газончика надо было только спуститься, а потом три шага влево, по лунной дорожке после полуночи, никаких трудностей, казалось бы, но…

Лилли давно уже опустила инструмент и теперь отчаянно зевала, но не могла отвести взгляда — даже при лунном свете было отлично видно, как среди узких острых травинок покачивался огромный бутон.

***

Я не представлял, как буду отчитываться. Трудно сказать, насколько опасны Равные и что именно в них опасного, но если случается такое, что Тьма находит своего человека, то все встают на уши, а потом старательно избегают разговоров о случившемся. И Равных, конечно, избегают тоже. Но учат их, как нас.
К счастью, среди моих одногруппников Равного не было. Или же нам о нём попросту не сказали.

— Они знали, мистер Нур, — подтвердил я осторожным кивком. И вот вроде совершенно точно не последует никакого наказания, потому что не сам виноват, а с другой стороны — начальство в последнее время стало злое и недоверчивое, так что некоторые опасения не помешают. — На станции ждали. Я хотел коробку в поезде оставить, но правила…

— Бывает, — неожиданно мягко сказал он. — Не нервничай. Эти, как их там, повстанцы — книжек начитались и мнят себя революцией. С тебя и не спросит никто, понимают. У нас такие люди груза лишались… Ты посиди, отдохни. Главное, что не пострадал.

Мистер Нур встал и потянулся к вешалке. Мне почему-то даже захотелось улыбнуться. Неужели всё и правда так просто?

— Но за Равным поедешь сам, — донеслось уже из-за закрывающейся двери.

И тут я понял, что катастрофа не то чтобы не миновала — а неслась прямо на меня двадцатитонным вагоном.

***

Цепь упорно не хотела держаться на положенном месте. Рик зло выругался: велосипед был нужен, как говорится, ещё вчера, но все его попытки починить свой транспорт оказывались почему-то безрезультатными. Стоило выехать из дома, как слетала чёртова цепь. Вот просто один к одному: придётся идти домой пешком, и завтра на работу тоже. А это значит, что-либо утром нужно будет вставать на полтора часа раньше, либо Рик снова опоздает, и тогда его уволят. Да и фонари уже погасли, то есть до дома нужно будет добираться почти на ощупь. Настроение сразу упало почти до нуля, и ужасно захотелось сделать что-нибудь плохое.