Дети радиопомех

Глава 2. Снаружи, и…

Первым делом Игорь попытался сварить себе кофе. Всё вокруг покрывалось льдом. Звуки, казалось, существовали только здесь, в замкнутом пространстве. Унитаз поприветствовал его звоном струи о ледяную корку. Вода в бачке превратилась в глыбу льда, и Игорь, воспользовавшись тыльной стороной молотка, как маленькой киркой, добыл оттуда достаточно для приготовления напитка. Руки начали замерзать, и он влез в массивные меховые перчатки.

Единственным, что по-прежнему здесь подчинялось человеку, была газовая горелка. Газ в баллоне ещё оставался и на свет с шипением появился язычок пламени.

Скоро у него был горячий напиток. Это было сродни добыче алмазов из недр каменной породы, и Игорь чувствовал себя искателем сокровищ, заблудившимся в пещерах, но зато нашедшим оные сокровища. Вот он сидит, разглядывает их, нюхает и пробует на зуб, а в фонарике, между тем, садятся батарейки.

Он сумел подогреть на постном масле несколько кусков хлеба, зажарить ломтик мяса, после чего официально заключил, что пришёл в себя.

Ленка ушла... Игорь знал, куда. Вариантов нет. В приоткрытую дверь с лестницы вползали клочья тумана. Она, уж конечно, не хотела, чтобы он отправился следом. Может, выйдя из подъезда, некоторое время шла задом наперёд, чтобы сбить со следа вероятную погоню. Игорю хотелось кусать себя за руку и бить по стене кулаками до тех пор, пока она не развалится или пока руки не превратятся в кровавое месиво. Может, всё-таки стоит её отпустить? Оставить право выбрать то, что подсказывает материнское и женское сердце...

Стянув перчатку, Игорь пальцами затушил горелку. Почувствовав, как на коже вздуваются волдыри, ухмыльнулся. Ещё живой. Не превратился в ледышку, как она. И, в конце концов, может, он всё ещё отец. Может, ещё не поздно. Дети нынче такие, что сами решают свои судьбы, но можно притвориться, что ничего не случилось, что всё это дурной сон и мир не сошёл с рельс, грохоча и извергая искры... Похититель (забудем на время, что это любимая жена) уходит на всех парах и самое время отправиться в погоню.

Когда мужчина переступил порог, взгляд его упал на книгу, лежащую в коридоре, словно дохлая птица. Страницы её изогнулись в форме восклицательного знака, изумрудный город плыл в утренней дымке, как мираж. Повинуясь какому-то импульсу, Игорь сграбастал её и сунул во внутренний карман куртки. Здесь, дома, не осталось больше ничего, что хотелось бы забрать - как не осталось ничего, к чему хотелось бы вернуться. Дом нынче больше не крепость... крепость - ты сам, и настало время проверить, насколько ты крепок. Экран телевизора тускло серебрился, будто паук-киноман затянул его паутиной. Деньги... небольшая стопка мятых купюр была у Игоря в кармане, остальное - на банковской карточке. До чего же уморительно было накануне наблюдать толпу возле банкоматов, которые перестали работать, судя по валяющимся рядом чекам, около часу ночи, да отделений банков, которые так и не открылись.

Хлопнув дверью, Игорь выскочил в подъезд, больше всего напоминающий ледяную пещеру. Спустившись на два этажа вниз, перешагнул через примёрзшее спиной к стене тело старухи-соседки... он видел её периодически возле подъезда, здоровался бессмысленно, бездумно, даже не открывая рта, но не знал, ни как её зовут, ни на каком этаже она живёт. Отвернувшись, Игорь узрел на площадке внизу детскую фигурку. Вцепившись в перила, сделал осторожный шаг... Нет, показалось. Просто столб тумана, очерченный лучом света из разбитого окна.

Ускорив шаг, Игорь прошёл сквозь туманный столб, одолел ещё два пролёта и с натугой открыл плечом железную дверь.

Да... «убегать» по такому снегу, наверное, сложновато. Особенно если в тебе четверть пуда дополнительного веса. Несколько глубоких следов расходились в разные стороны, видно, люди эти брели в снегу чуть ли не по грудь. В одном месте на крыльце манну небесную пытались раскидать лопатой, но, видимо, вовремя осознали тщетность этого действа. Машины превратились в пухлые кочки. Громады домов высились, как останки древней цивилизации. С севера поднимался внушительный столб дыма. То ли там кто-то основательно решил согреться, то ли что-то сгорело дотла. «Нужно убираться отсюда» - внезапно осознал Игорь, - дальше, глубже, в деревни. Рано или поздно шарящие по полкам магазинов и складов руки найдут только пустоту. Идёт четвёртый день катастрофы, а большинство мелких торговых точек уже разграблены. Запастись едой, найти какой-нибудь заброшенный домик в глуши, дотерпеть на скудном пайке до весны... а там - всё будет. Потянутся из-под земли травы и деревья. Больше не будет проклятого снега. Добыть нужных саженцев и засадить огород. Попытаться поймать в лесу какую-нибудь дичь.

Предстоит много работы. Игорь видел такое в кино. Поднимать с нуля инфраструктуру, строить ветряную мельницу, собрать из остова ржавого трактора новое транспортное средство. Заново изобретать простые механизмы и радоваться, как ребёнок. Попробовать, наконец, разобраться в голове новорожденного. Смотреть, как он растёт, систематизировать симптомы, если уж не получается достучаться до прежней детской сущности - попытаться найти общий язык с новой.

Игорь случайно залез на газон и стряхнул с чахлой берёзы шапку. Ком лежалого снега ударил его по голове, заставив зубы клацнуть друг об друга. Всё осыпалось битым стеклом, оставив один вопрос: «Зачем?»

Зачем? Чтобы всё это продолжало зарастать травой и чахнуть под напором древесных корней? Чтобы в конце концов во вновь заброшенном доме поселился медведь и нюхал их с женой кости на кровати? Сначала, допустим, подкошенный холодами и каждодневным тяжёлым трудом, сляжет он, а Ленка... Ленка долго одна не протянет. Если ничего не изменится, малыш уйдёт от них сразу же, как только поймёт, что больше никто не сможет его удержать.