Дети разумного Солнца

Повесим железку

догнали еще трое стражей вместе освобожденной журналисткой Алисой. Девушка провела дюжину часов в холодной, сырой темнице, да еще в колодках и вытянутыми руками. Поэтому, её немного трясло, и она невольно прижималась у крупному охраннику, стараясь согреться. Одновременно девчонка терла холодные, голые ступни( модные туфли жандармы так и не вернули видимо присвоив в качестве трофея себе) о круп горячего коня. Ощущение тепла возвращалось, и начало покалывать промерзшее девичье тело.

Песня и вовсе взбодрила Алису и она заметила:

- Человек с таким голосом и чувствами не может оказаться мерзавцем.

Колобков на это ответил с уверенностью аксакала:

- Дитя ты еще… Сколько нам приходилось видеть убийц с благородством херувимом.

Карташов тоже счел нужным добавить:

- Чаще всего политические террористы неисправимые идеалисты, и вполне искренне считают, что они служат народу, а то и Господу Богу. Откровенная уголовщина среди эсеров редкость…

и рыбачий домик Абрама Хинштейна оказался не таким уж незрячим и маленьким, как показалось вначале. Просто несколько большущих деревьев его практически скрывали с глаз. А так в нем можно было и с комфортом заночевать и пригласить гостей за стол… На стенах висело не меньше десятка сабель, ятаганов, палашей и пара древних мечей. Причем, оружие старинное, с украшенными каменьями рукоятями. Ну, а подвале, нашелся и солидный запас спиртных напитков, а также холодная закуска, включая американские консервы.

Жорж Бычков отметил:

- Хотя тут и чудесные места, но все же… Интересно, Абрам Хинштейн скупой до того, что стал фигурантом множества анекдотов, все-таки принимала гостей.

Карташов логично отметил:

- Нет людей чисто скупых и исключительно щедрых. Иногда личная встреча и беседа за столом, приносят такую коммерческую выгоду, что тысячекратно превосходит личные расходы. В конце концов, Абрам холодный, бессердечный прагматик, а не маньяк скупости вроде Плюшкина.

С Виктории сняли кандалы, и даже милостиво предложили перекусить с ними. Та отрицательно мотнула головой:

- Я не ем мяса, и принципиально стараюсь не предаваться излишествам, особенно если впереди ждет тюремная баланда и кнут тюремщика. – Тут глаза мятежной девчонки злобно сверкнули. – А вообще, вы едите и пьете чужое без разрешения хозяина, нарушая закон…

В ответ послышался издевательских смех, Карташов сделал, выразительный жест, призывая к спокойствию:

- Хозяин мертв, и кому принадлежат его капиталы, все еще не определенно судебным порядком, а значит пока они под нашим покровительством. А тебе остается только… - Кажущиеся маленькими, на жиром и крупном лице статского генерала глаза, стали злыми. – Так ты покажешь нам труп? Чтобы потом не было никаких путаниц и неурядиц с наследством?

Виктория с сильным волнением в голосе произнесла:

- А можно мне прогуляться одной? Подышать свежим воздухом, может даже в последний раз в моей жизни, пройтись по горным тропам и травам. Сочинить заключительную вольную серенаду… - Девушка повернула к следователям личико и пустив слезу прошептала. - Вряд ли я смогу найти труп, так его не убивала, и единственная моя цель, это хоть напоследок ощутить запах и силу родной земли, прежде чем меня навечно похоронит каменный мешок.

свирепо набычился, рука, в которой помощник следователя держал большую позолоченную вилку с вымоченным в кетчупе сосиске побледнела. Он прохрипел:

- Думает мы идиоты и позволим ей так просто сбежать… Детские хитрости, я ожидал чего-то более изощренного.

Жорж Бычков с нарочитой ленивостью возразил:

- А куда она денется… Мои собаки будут идти вслед за ней и не дадут скрыться. А на правую ногу еще и повесим железку, чтобы не шибко бегала. Дадим её такую возможность…