Дети Щита

Побег из Звёздного

Голограмма под кожей пульсировала. С тех пор, как Алексей нейтрализовал «трещину», она не гасла. Она была и индикатором, и клеймом. Красиков смотрел на него теперь не как на ценный актив, а как на потенциальную бомбу. Наблюдение усилилось вдвое. Даже в душе камеры слежения следовали за каждым его движением.

Марина была единственным лучом чего-то, отдаленно напоминающего человечность. В своей лаборатории, за экранами, показывающими стабильные линии Щита, она говорила шепотом:

— Они готовят «Скальпель». Это протокол принудительного хирургического отделения симбионта от артефакта. На языке непрофессионалов — они попытаются вырезать часть твоего мозга, связанную с Ядром. Высокий риск превратить тебя в овощ или убить.

— Почему ты мне это говоришь? — спросил Алексей, глядя на свои светящиеся вены.

— Потому что ты не овощ. Ты ключ. И потому что я вижу, что Ядро выбрало тебя не случайно. Оно чувствует угрозу не только снаружи, но и изнутри. От таких, как Красиков, которые хотят всё контролировать. Оно защищается. И через тебя — тоже.

В этот момент на всех экранах лаборатории вспыхнули красные предупреждения. Сирены заглушили её слова.

— Внимание! Несанкционированная активность в секторе 7! Проникновение в хранилище образцов «Черного Алмаза»! Все группы реагирования — в сектор 7!

Это была диверсия. Или ловушка. Но для Алексея это был шанс. Пока охрана бросилась к месту «взлома», Марина быстро ввела код на своей консоли.

— Лифт на поверхность, шахта 12-Б. Он будет активен 90 секунд. У тебя нет оружия, нет плана. Но у тебя есть оно. Доверься инстинкту. Ищи выживших. Ищи… других. Должны же они быть.

Она сунула ему в руку маленький портативный навигатор с одной точкой — своей личной меткой где-то на Урале, за пределами «Звёздного».

— Беги!

Алексей выскочил в коридор. Сирены выли, мигали аварийные огни. Он побежал, повинуясь не логике, а тому самому внутреннему компасу. Он чувствовал путь. Чувствовал, как энергетические потоки «Звёздного» бегут по стенам, как кровь по артериям. Он сворачивал в темные служебные тоннели, обходил патрули, будто заранее зная их маршрут.

Но его настигли. В узком транспортном шлюзе, ведущем к лифтовым шахтам, из-за угла вышли трое в черной тактической экипировке — не обычная охрана, а люди Красикова. Их оружие было направлено на него.

— Ты думал бежать, мутант? На поверхность, к трупам? — крикнул командир группы. — Сдавайся. «Скальпель» будет менее болезненным.

Алексей отступил, прижавшись спиной к холодной стали шлюза. Страх сдавил горло. Но вместе со страхом пришла волна чего-то иного — холодной, чистой энергии. Голограмма на его руке вспыхнула ярче. Он увидел не глазами: сети энергоснабжения шлюза, магнитные замки, систему вентиляции. Это была карта, наложенная на реальность.

Один из бойцов выстрелил дротиком с транквилизатором. Время для Алексея замедлилось. Он не думал. Он захотел, чтобы дверь шлюза позади него открылась. Не просто захотел — отдал мысленный импульс, как крик о помощи, направленный в самую суть окружающей его техногенной среды.

И щит ответил.

Магнитные замки на всех дверях шлюза с громким БА-БАХ разом вышли из строя. Оглушительный гул вентиляторов взметнулся до визга, вырывая из рук бойцов оружие. Свет погас, и на секунду воцарилась тьма, нарушаемая только искрами и синим свечением руки Алексея. Он рванул вперед, вслепую, чувствуя путь кожей. Чей-то кулак просвистел у виска. Он ответил ударом, который был удивительно точным и сильным — словно не он бил, а через него била сфокусированная воля самого «Звёздного». Боец рухнул.

Выстрел. Горячая боль прочертила бок. Но адреналин и поток энергии заглушили её. Он ворвался в кабину лифта, ударил по кнопке «Поверхность». Двери начали закрываться. Последний боец вставил в щель ствол автомата. Алексей, в отчаянии, ухватился за ствол. Голограмма на его руке метнулась по его коже, к ладони. Раздался хруст, и ствол, словно сделанный из хрупкого сплава, смялся в его руке. Боец отпрянул с криком ужаса. Двери захлопнулись.

Лифт с оглушительной скоростью понесся вверх. Алексей, истекая кровью, прислонился к стене. Он был свободен. И он был смертельно ранен. И он был не один в своей голове. Холодное, рациональное присутствие Ядра наблюдало за ним, изучало его реакцию на боль и страх. Оно не помогало. Оно тестировало.

Лифт остановился. Двери открылись в устье небольшой пещеры, заваленной снегом. Резкий, холодный воздух ударил в лицо. Воздух Ковчега. Чистый, но мертвый. Над головой — не солнце, а вечное, переливающееся всеми цветами полярное сияние Купола. Алексей сделал шаг в снег, оставляя кровавый след, и рухнул. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание уплыло, — это силуэты, крадущиеся к нему по снежной целине. Не люди Красикова. Фигуры в лохмотьях, с примитивным оружием в руках. Их глаза светились в сумерках странным, знакомым отсветом.