Дети Щита

Часовые рассвета

Центральный командный пункт «Звёздного» был цитаделью внутри цитадели. Бронированные шлюзы, отдельные системы жизнеобеспечения, стены, поглощающие любые излучения. Сюда не вело скрытых туннелей. Сюда можно было попасть только через главный вход, который охраняла не только техника, но и люди, фанатично преданные Красикову и идее «контролируемого спасения».

Но Алексей не стал штурмовать. Он остановился у последнего перед КПП перекрестка, где коридор расширялся в нечто вроде атриума. Здесь, под искусственным светом, имитирующим дневное небо, даже росли чахлые деревья в кадках. И здесь его ждали.

За одним из столиков сидела Марина. Она пила что-то из термокружки, её лицо было усталым, но спокойным. Рядом стояли двое охранников, но их оружие было опущено. Это не была засада. Это была встреча.

— Я знала, что ты вернешься, — сказала Марина, не поднимая на него глаз. — Потому что иначе ты — не он. Потому что иначе Ядро ошиблось.

— Где Красиков? — спросил Алексей, останавливаясь в десяти шагах.

— На КПП. Готовит «Сценарий Ноль». Полное отключение периферийных генераторов и перенаправление энергии на укрепление центрального купола над «Звёздным». Он хочет создать «Крепость внутри Крепости». Отрезать буферные зоны, «Детей Щита», возможно, даже целые регионы, чтобы сохранить только элиту и критически важные технологии. Он считает, что Щит не выдержит, если его «распылять» на всех.

— Он сошел с ума, — хрипло сказал Алексей. Отключение части Щита означало смерть для миллионов в приграничных поселениях, которые выжили.

— Он прагматик, — поправила Марина, наконец посмотрев на него. В её глазах была бесконечная усталость. — Он видит цифры. Видит, что ресурсы Щита не безграничны. Видит сигнал с орбиты. И он боится. Он готов пожертвовать частью, чтобы спасти хоть что-то. А ты? Что предлагаешь ты, симбионт? Спасти всех? Это невозможно.

— Я предлагаю спросить у того, кто этот Щит создал, — резко сказал Алексей. — Сигнал с орбиты — это не угроза. Это… проверка связи. «Черный Алмаз» — это маяк. Он подал сигнал «бедствие, планета в критическом состоянии». И теперь те, кто его послал, хотят знать: стоит ли спасать пациентов? Или констатировать смерть? Красиков своим «Сценарием Ноль» пошлёт им чёткий ответ: пациент безнадёжен, мы отгораживаемся от него, спасая только клетки в пробирке.

Марина замерла. Эта логика была чудовищной, но безупречной.

— Как ты это знаешь?

— Ядро… оно не просто даёт силу. Оно даёт понимание. Цель — не заморозить жизнь в банке. Цель — дать ей шанс эволюционировать, пережить кризис. Щит — это не стены. Это инкубатор. А Красиков хочет превратить его в саркофаг.

Внезапно по громкой связи раздался голос Красикова, холодный и четкий:

— Очень поэтично, Горский. Но твои фантазии основаны на симбиозе с непонятной технологией. Я опираюсь на человеческую логику выживания. И мое решение принято. Марина Сергеевна, прошу вас нейтрализовать нарушителя. Или охрана сделает это за вас.

Охранники рядом с Мариной подняли оружие. Лана напряглась, готовясь к прыжку. Но Марина медленно подняла руку, останавливая их.

— Я не буду этого делать, Станислав Петрович, — сказала она в потолок, где, она знала, были микрофоны. — Потому что он прав. Мы прятались от правды. «Черный Алмаз» — не инструмент. Он — посол. И мы своим страхом можем похоронить не только миллионы, но и всё будущее. Я отключаю протоколы блокировки КПП с моей стороны. Дальше — ваш ход, Алексей.

Она нажала несколько клавиш на своём планшете. Где-то в глубине комплекса щёлкнули реле. Первый рубеж защиты КПП был деактивирован.

Раздался рык Красикова по связи: «Предатель!»

Охранники рядом с Мариной заколебались, их верность расщепилась между двумя центрами власти.

— Беги, — сказала Марина Алексею. — К центральному лифту. Прямо и налево. Пароль «Часовой Рассвета». Я задержу их здесь, сколько смогу.

Алексей кивнул и бросился вперёд, Лана — за ним. Сзади раздались выстрелы — но не по ним. Это Марина и сочувствующие ей охранники вступили в бой с теми, кто остался верен Красикову.

Бег по коридорам превратился в кошмарную полосу препятствий. Автоматические турели, выдвигающиеся из стен, оглушающие газ, секции с подавляющим полем. Но Алексей, ведомый Ядром, предвидел угрозы за секунды до их появления. Он «чувствовал» электронные замки и взламывал их силой мысли, видел слабые места в силовых полях и проскальзывал в момент их перезагрузки. Лана, полагаясь на инстинкты, прикрывала его тыл, сбивая с толку преследователей, используя знание вентиляционных ходов.

Они вышли к массивным дверям центрального лифта. Алексей мысленно ввел пароль «Часовой Рассвета». Двери с тихим шипением разошлись, открывая кабину. Они ворвались внутрь. Алексей ударил по кнопке нижнего уровня — сердца КПП.

Лифт рванул вниз. И вдруг свет погас, кабина дрогнула и замерла, застряв между этажами. Голос Красикова, искаженный от злости, прозвучал из решётки динамика: