Дети Щита

Посредник

Семьдесят два часа.

Время не текло — оно висело над плато Путорана дамокловым мечом, отсчитывая секунды до неизвестного. Перестрелка у Столпа затихла сама собой, сменившись ледяным, напряжённым перемирием. Шок от орбитального сигнала был слишком велик.

Красиков, сжав челюсти, приказал своим людям отступить и организовать периметр. Но периметр был не против «Детей Щита» или Алексея. Он был против всего внешнего мира. Солдаты «Звёздного» и охотники Ланы, недоверчиво косясь друг на друга, рыли траншеи и устанавливали оборудование, глядя при этом в переливающееся небо-купол. Враги на минуту стали соседями по окопу перед лицом непостижимого.

Марина Ким прибыла на следующее утро на борту тихоходного транспортника, способного летать под Куполом. Её лицо было серым от усталости, но в глазах горел тот же огонь, что и у Алексея при первом контакте с «Черным Алмазом» — огонь учёного, стоящего на пороге великого открытия, которое может его уничтожить.

— Сигнал повторяется на всех мыслимых и немыслимых частотах, — сказала она, сходя по трапу и тут же открывая планшет. — Он вшит в само фоновое излучение Щита. Они используют его как носитель. Это… изящно. И демонстративно. Они показывают, что могут читать и использовать нашу систему лучше нас.

— Что ещё показывают их сканы? — спросил Алексей. Его собственная связь с Ядром была тиха, но он чувствовал фоновый «шум» — систему, находящуюся в состоянии повышенной готовности, как зверь, учуявший другого хищника.

— То, что мы и так знаем, но в устрашающих подробностях. Три аномалии за пределами. Они не просто отравляют среду. Они работают как якоря, дестабилизирующие пространство-время. Если их не нейтрализовать, через несколько лет они «разорвут» локальную реальность, и Щит, каким бы мощным он ни был, не удержит кусок планеты в стабильном состоянии. Мы или взорвёмся изнутри, или… растворимся.

Лана, слушавшая молча, хмыкнула:

— Твои Железные Люди хотели усилить щит здесь. Но если лопнет там, — она махнула рукой в сторону границы, — то и здесь не устоишь. Дом нужно укреплять с фундамента, а не красить крышу.

Красиков, подошедший с группой офицеров, услышал это. Он не стал спорить. Его взгляд был прикован к данным на планшете Марины.

— Значит, их цель — проверка, — пробормотал он. — Не уничтожение. Проверка на вшивость. Способны ли мы, как вид-хранитель, исправить свои же самые критические ошибки.

— Именно, — кивнула Марина. — «Ковчег» — это не подарок. Это инструмент для спасения, который нужно заслужить, показав, что ты не сломаешь его в следующей же истерике.

Алексей почувствовал холодную тяжесть в груди. Это была не битва. Это был экзамен. И все они — измученные, полудикие, расколотые — должны были сдать его на «отлично». Или быть отчислены. Навсегда.

Оставшееся время потратили на подготовку, больше похожую на отчаянные метания. «Звёздный» пытался наладить хоть какую-то связь с объектом на орбите — бесполезно. Марина и её команда строили гипотезы о природе «Кураторов» на основе обрывков данных из «Черного Алмаза». «Дети Щита» проводили ритуалы, пытаясь «успокоить» энергию Столпа, сделать её менее привлекательной для грядущих гостей. Алексей был связующим звеном, живым переводчиком между технологией и интуицией, между страхом и надеждой.

Когда до прибытия оставалось шесть часов, небо изменилось.

Мерцающее сияние Купола в зените начало закручиваться. Образовалась медленная, величественная воронка. В центре её пустота потемнела, а затем в этой темноте зажглась одна-единственная точка. Она не спускалась. Она увеличивалась, оставаясь на месте, как будто кто-то приближал к ним лупу. И очень скоро все увидели, что это.

Сфера. Совершенная, математически безупречная сфера из материала, который невозможно было определить. Она не отражала свет — она, казалось, была вырезана из самого пространства, обнажая его геометрический скелет. Она была беззвучна.

Не излучала тепла. Просто висела, и её присутствие давило на психику, вызывая первобытный страх и головокружение. Это была не машина. Это была Идея, воплощённая в реальность.

Все замерли. Даже ветер, казалось, притих.

И тогда от сферы к земле протянулся луч. Не света, не энергии. Луч, который казался дорогой, сложенной из твёрдых, сверкающих данных. По этому лучу вниз сошла фигура.

Посредник.

Он был гуманоидом лишь отдалённо. Ростом около трёх метров, тело — слияние тёмного, непроницаемого материала и внутреннего золотистого свечения. Черты лица отсутствовали, лишь гладкая маска, на которой проступали и гасли созвездия микроскопических огней. Он не шагал. Он парил в сантиметре от земли, остановившись в десяти метрах от Столпа. Его «взгляд» (ощущение внимания) скользнул по Красикову, по солдатам, по Марине, задержался на Ланe и её охотниках, и наконец остановился на Алексее. Голос прозвучал в сознании каждого, без перевода, сразу как понимание: