Дети, сотканные ветром. Часть 2

Глава 12. Ряженье.

Зимние празднества продолжались. Скорбь чаровников по их предкам утихла в первые дни, и её место заняло нарастающее веселье. Показным примером послужили предутренние хмельные песни из пристройки на крыше, откуда пожилой чудак внимал космосу. Проснувшись, Лев некоторое время вслушивался в смысл куплетов. В перечне неких достоинств полненькой пастушки мальчик не расслышал ни патриотического призыва, ни печали о Праотцах. Соседи наутро не порицали подвыпившего звездочёта, каждый чаровник по-своему радовался тому, что прожил очередной год на Осколках.

Дом Бабы Яры постепенно возвращал потерянный тёплый уют, хоть сама хозяйка и пребывала в пограничном состоянии. Пробил полдень – она радовалась часу бодрости, наступил вечер – оковы хвори приковывали её к креслу. Один раз она с помощью мальчишек сумела приготовить в тыкве кашу – традиционное блюдо её родного Края.

Тем временем Вий и Лев не сидели без дела, дом требовал ремонта. К тому же соседи прознали о появлении рукастых гостей на улице и стаскивали к их калитке несложные механизмы для починки. Вий оказался на голову мастеровитее Льва. Не зря же один обучается подмастерьем в Соборе, а другой всего-то обыкновенный трубочист.

Ребята не жаловались на навалившуюся работу: их пожилые заказчики не скупились. Пироги и сласти, приходились к столу. Вий даже обновил свой поношенный гардероб. Поначалу он не хотел брать от Флора и Дины сапоги их давно выросшего внука. Потом же Лев не раз заставал его за полировкой новенькой обувки.

Дни пролетали, а вот вечера тянулись. Баба Яра единожды пыталась скрасить потёмки мелодией у камина, но силы быстро её покинули, и мальчики разошлись по комнатам. Лев после отправленного письма горничной Есении засыпал в тягостных раздумьях.

Так, трубочист, побродив зимней ночью по каёмке яви, встретил утро Ряженья, шестого дня новогодних празднеств. Утро его дня рождения.

Именинник покрутил янтарь в тишине дома. На ячейки окна лёг солнечный налёт, значит, восход близок и сегодня очередь Льва подогреть воду в умывальнике.

Коридор застудила открытая дверь на балконе. На нём Баба Яра подставляла лицо лучам восхода, которые протискивались между домами звездочёта и Дины с Флором.

– Вам стало лучше, бабушка? – осторожно спросил Лев.

– Вне всяких сомнений, милый. Какой же прекрасный нас ожидает день.

Они ещё немного полюбовались рассветными красками, и Лев проводил хозяйку на кухню. После завтрака ребята соорудили Бабе Яре на улице тёплое кресло, а сами занялись делами.

Один из соседей, высохший старичок, решил, будто трубочист ровня кровельщику. Таявший снег нашёл на его крыше лазейку и затопил чердак. С такой напастью он и пришёл ко Льву. Тот не стал спорить, потому всё утро перебирал расколотые черепицы на крыше. Обещанный четвертак пригодится, если Лев осмелится не возвращаться в Собор.

После полудня с работой было покончено, и мальчик игрался с ветром. Лучшего места для омовения, чем крыши на «Носу мельника», попросту не найти. К тому же отсюда открывался лучший вид на Златолужье. Вот вам и оба застроенных моста: один вёл в Сточные воды, второй же, судя по блестящим шпилям, переброшен к Царскому оплоту. Город растянулся так, что Лев не видел Пелены. Легко забыть, что здесь горожане проживали в весьма стеснённых условиях. Сотни тысяч чаровников и, возможно, среди них ходит Инстриг из рода Арских.

До крыш донеслось недовольное восклицание Бабы Яры. Она бранила котят, которые мешали Вию. Вьюн мастерил свою мечту о полётах. Дед Флор подарил ему собственноручно придуманное устройство, похожее на маленький параплан. Голый каркас требовал ещё уйму вложений. Да и в законченном виде летун поднимет в воздух лишь надоедливого котёнка.

Вия чрезвычайно тянуло в небо, и воздушного шара огнеборцев ему будет мало. К сожалению, полёты сквозь Пелену – смертельный приговор.

К тупику на холме поднялся бодрой походкой мужчина в гражданском мундире. Судя по навешанному оборудованию на груди, шёл почтальон. У дома номер девятнадцать он перебросился с Вием парой слов, и вьюн с жаром замахал Льву, призывая того скорей спуститься на землю.

– Это вы молодой трубочист по имени Лев? – оценил почтальон мальчика. – Черноволосый и родинкой под скулой на левой стороне шеи?

– У тебя есть родинка на шее, – удивился Вий.

Лев и сам опешил:

– Ага. Так кто мне написал?

– Смиляна, горничная дома Коркуновых, – чётко ответил посыльный, подставляя застрекотавший аппарат под руку Льву. – Благодарим за доверие к службе Гарольда Доходчивого! Скорость – наше достояние.

Лев вытянул из аппарата короткую полоску. Почтальон отсалютовал и отправился выискивать других адресатов.

Лев и Вий зависли над клочком бумаги, прищурившись и беззвучно проговаривая слова.

– Сегодня шествие на мосту, – первым все буквы осилил Вий. – Найди Смиляну в маске жёлтой трясогузки.

– Смиляна? – перечитал Лев.

– Горничная Есении, – одними губами проговорил Вий.

– Мост?

Вьюн задумчиво потряс шевелюрой.

– Мост Тимура Первого, – подала голос Баба Яра со своего кресла. Слух у неё оказался отменным. – Тот, что ведёт на Царский оплот. Чую, мальчики, вечером вы надумали сбежать от меня?

Вий и Лев потупились под хмурым взглядом хозяйки.

– Ой, да бросьте, – рассмеялась Баба Яра. – Конечно же, идите. Как же в вашем возрасте я обожала Ряженья. Эти все жуткие и прекрасные маски. Прошу, только ворочайтесь не поздно. Ведь сегодня бесы хватают нашкодивших деток и забирают к себе.

– Прибудем в срок, бабушка, – пообещал Вий и ткнул Льва под ребро, тот неуверенно кивнул.

Ближе к вечеру ребята отужинали на славу, оделись потеплее и вышли на улицу. В то время Златолужье было готово праздновать Ряженье. Каждый дом обзавёлся лучиной или свечей на пороге. Многие ещё выставили миску с солью, теперь суеверия чаровников как никогда сильны.

Пришлось потоптаться на платформе, потому как трамваи в направлении моста Тимура приходили забитыми под завязку. Наконец, дождавшись вагона посвободнее, ребята протиснулись в ряды ряженых. Строгие сюртуки и пышные платья горожане оставили в шкафу до утра. Для своих нарядов они выбирали потрёпанную и перелатанную одежду, которую украшали звенящими побрякушками. Зачастую лица ряженые размалёвывали сажей или белилами. Кто-то же отнёсся к Ряжению со всей важностью и смастерил себе маску.