Дети, сотканные ветром. Часть 3

ЭПИЛОГ.

— Безумный день едва перевалил за полдень…

Библиотекарь, кряхтя, оторвался от кушетки. Его рёбра будто гуляли сами по себе, и даже наложенный корсет не мог их удержать в теле. Он проморгался уцелевшим глазом. Над головой на штативе поблёскивал перевёрнутый пузырёк, внутри которого находился раствор местных волхвов. По трубке, которая вилась поросячьим хвостом, спасительная жидкость вливалась в оставшуюся руку старика.

«Как хорошо, что мне довелось стать калекой в обители лучших лекарей, — старик уловил мягкое наслаждение, циркулирующее по венам. — Солдаты на Дальних Осколках душу отдадут за это снадобье. Но тамошние мясники им не помогут».

В багровом свете аудитории он нашёл Киноварного за своим внушительным столом.

Библиотекарь завистливо покривился. Так, сразу и не скажешь, что рыжебородый франт участвовал в ночных потрясениях и дуэли с сильнейшими мастерами.

«Двумя за раз, — отметил про себя библиотекарь. — И спустя несколько часов костюмчик его с иголочки, волосы напомаженные, и взгляд как у человека, погрязшего в рутине».

Киноварный постучал по стеклу своих уродливых часов, точно не веря им.

— Ну, что за долгий день, — повторил он разочарование.

Киноварный перевёл внимание на край стола, где стоял на стеклянный сосуд, окованный паутиной из десятка металлов. Даже из-под настолько мощного саркофага по пространству исходила рябь. Вылко Инецгой, ныне убиенный, в самом деле был самым опасным ткачом на Осколках, раз носил этот кусок тьмы без какой-либо защиты.

Глаза Киноварного алчно загорелись: солидное прибавление в его коллекции.

— Вижу, вы всё при делах, сударь, — библиотекарь дал понять, что очнулся, хотя его болезненное оханье, казалось, слышат по всей башни.

— Как ваше состояние, старина? — по-дружески осведомился Киноварный, будто не видел всю её плачевность.

— Повезло мне — псих забрал только один глаз. Ваши лекари поистине лучшие. Однако они лишены врачебного такта. Молоденькая волхвушка в очках не без удовольствия отметила, что мне постоянно не везёт с одной и той же стороны. Будто я без неё не догадаюсь оберегать свою правую ногу.

— Сочувствую вашим потерям.

— Не жалейте меня, ведь я сам ни капельки не жалею. Вскоре мы получим вознаграждение, окупившее утраты сполна. Я вернусь в ложу властителей гордым победителем. Полагаю, и вам пора задуматься о возвращении. Впрочем, волей судеб помимо мятежников оказалась низвергнута Кагорта.

«Волей судеб… как же, — библиотекарь едва не ухмыльнулся своим мыслям. — Рыжебородый ловкач давно замыслил прибрать к рукам Собор. Остаётся загадкой то, что он сделает дальше. Преподнесёт Собор царю на блюдечке? Станет отстаивать его независимость? Или же по кусочкам распродаст Совету Цехов?».

— Ох, будто в лёгких взорвалась петарда!

Библиотекарь кашлял и ругался одновременно. Юлить при его каше в груди не выйдет. Он перешёл к делу:

— Даже если вы выберете в качестве награды Собор, то вам всё равно не помешает заступничество нашего общества. В союзе со мной…

— Полагаю, рано говорить о наградах, старина, — беззастенчиво перебил Киноварный. — Царь не так давно рассерчал на Трезубец.

Библиотекарь громко фыркнул:

— Мы оба знаем цену царского слова против нашего общего. Друг, вам непременно нужно вернуться.

Киноварный потупился от скромности.

«Вот хитрец, — думал библиотекарь. — Знает же, что на его стороне все козыри и не перестаёт изображать скромность».

— Без вашей помощи я бы не сдюжил столь быстро, — продолжил с меньшим рвением библиотекарь.

Он сам в изгнании и выслеживании Миазмов потерял свою прошлую значимость. Сейчас же если единоличный Глава Собора и хранитель Царской библиотеки объединятся, то вдвоём они будут весомой силой в раздираемом склоками обществе. В кругу властителей Осколков.

Киноварный снисходительно улыбнулся:

— Мой вклад невелик, старина. Вы хорошо постарались в борьбе с мятежниками. Царь непременно восстановит вас в должности.

«Или же им не стать соратниками, — разозлился библиотекарь. — Козлобородый хлыщ избегает оголять мои промахи. Он не раз намекал, чтобы я не использовал опричнину. И оказался прав хитрец».

— Ваши сведения о сынишке Вылко способствовали делу, — напомнил ему библиотекарь.

«Как же щёголь разозлился за случай на скудельнице. Я уж подумал, что он выйдет из игры. Тогда бы мне одна дорога — на дно реки».

— Кстати, о нём, — Киноварный обратился на библиотекаря. — Вы помните, что мы условились сохранить его тайну рождения?

— Нынче всем известно, что он сын Вылко. Сбрендивший после вашей драки Бор кричал об этом на всю башню.

— Верно. И, полагаю, даже он не знал, кто его мать. В будущем я найду для юноши применение.

— Как вам будет угодно, друг.

Про себя же библиотекарь решил, что если подвернётся случай, то непременно поспособствует тому, чтобы вымесок проклятого рода и племени пустых оказался в Глоданном крае.

Киноварный жестом приказал прекратить разговор. У библиотекаря без того исчерпались силы.

— К нам пожаловали важные гости, — хозяин багровой аудитории указал на дверь.

В неё не удосужились постучать. В кабинет ворвался хмурый и опасный, как грозовая туча, князь Коркунов. На пороге остался господин, неизвестный библиотекарю.

«Чудное же сопровождение у Первого советника».

Мужчина с замотанным на голове платком был в неподходящем для лета поношенном пальто. В назревающем конфликте он понимал свою незначительность и потому натянул на себя извиняющийся вид.

Коркунов молча прошествовал к преподавательскому столу и окинул двух библиотекаря и Киноварного тяжёлым взглядом. Он выбирал, на кого первого вывалить своё негодование.

Киноварный поднялся и вежливо поклонился:

— Ваша светлость, смею опередить ваш вопрос. Княжна Есения жива и здорова. Вероятно, действие снотворного, которое она приняла, будет продолжаться несколько часов.