Дети Тьмы: Узы

Глава 17. «Нападение»

М и х а и л

Оставив Леру в надёжных руках Мирославы, я возвращался домой. После хорошего сна я чувствовал себя очень отдохнувшим и был готов сворачивать новые горы. И всё же чувство досады не покидало меня: эти испытания начинаются так не вовремя! Я сейчас должен быть совсем в другом месте, думать, как найти Розу и обезвредить Джулию. Но я качу по шоссе, спеша встретиться с отцом, чтобы обсудить первый этап трансформации.

Эти испытания означают не просто новую ступень в иерархии и более крутое положение в обществе охотников. Отец говорил, что часть меня изменится навсегда, а мои силы увеличатся кратно. Я предполагаю, что меня ждёт в том числе какой-то ритуал. Что же, всему своё время.

Одно было хорошо: если я выдержу испытания и стану сильнее, это поможет нам в нашей миссии. Поэтому надо приложить все усилия и пройти всё как можно скорее.

Я подъехал к посту охраны, дождался, когда поднимется шлагбаум, и проехал к парковке. Машина Александра была на месте, значит, он дома.

Тишина, царящая вокруг, была слишком странной и давящей. Я поднялся по ступеням и уловил знакомый запах. На площадке перед дверью и на белоснежных ручках были следы крови. Никита. Поранился на охоте, что ли? Лидия убьёт его за испачканное крыльцо.

Я прислушался, но не заметил ничего подозрительного. Аккуратно приоткрыв дверь, я тут же увидел в коридоре Никиту без сознания. Подлетел к нему и осторожно осмотрел. Жив. На бедре огромная рваная рана, которая почему-то не заживала. Лицо исцарапано, судя по всему, оборотнем. Я быстро достал из тайного кармана джинс эликсир и дал ему пару капель. Лицо тут же стало регенерировать, но рана на бедре продолжала истекать кровью. Тогда я схватил какой-то шарф с вешалки у гардероба и быстро перевязал её, останавливая кровотечение. Никита пошевелился.

— Ник, тихо, не кряхти. Говорить можешь? Кивни, если да, — отчеканил я шёпотом.

Он слабо кивнул, узнавая меня.

— Это ликан, — выдавил он из себя, явно испытывая очень сильную боль. Что-то было не так с этой раной, оборотень не может нанести такой урон охотнику. У нас иммунитет на их яд, ведь мы гибриды.

— Где остальные? — я аккуратно заглянул в гостиную. Там царил полный бардак, мебель была перевёрнута, вещи раскиданы, местами были следы крови и чего-то ещё.

— Девчонки убежали. Отец и Пелагея дрались с ним… — Никита снова обмяк и начинал терять сознание.

Интересное кино! Отец дал всей охране выходной? Какого чёрта ликан забрёл на нашу территорию и даже проник в дом? Эти звери представляли собой диких и неконтролируемых монстров. Раньше они тоже были обычными оборотнями-людьми, которые по желанию становились волками. Но если оборотень теряет контроль, начинает обжираться мясом или даже есть людей, а то и своих сородичей, то он становится мерзкой тварью. С их телом происходят метаморфозы, они становятся намного крупнее, а некоторые особи передвигаются на задних лапах, не осознавая, что они не люди больше. Таких мы уничтожаем без раздумий, спасти их невозможно.

Вдруг я услышал крик Пелагеи, рычание и звук бьющейся посуды. Они были в кухне. Через секунду я оказался в своей комнате и достал из тайника у двери мачете. В следующий момент я уже затаился у приоткрытой двери в кухню, откуда слышались хрип и хрюкающие звуки чудовища и всхлипывания Пелагеи. Заглянув в комнату, я увидел отключенного Александра у окна, с разбитой головой и огромной рваной раной на груди.

Ликан стоял спиной ко мне, шарясь в морозилке с мясом. На пол падали упакованные куски для стейков и суповые наборы, которые Лидия всегда бережно запасает впрок. Огромные зубы пытались разгрызть замороженные куски, а когти царапали корпус холодильника, издавая жуткий скрежет.

Решение пришло быстро. Я поднялся и отступил немного назад для разбега, а затем из всех сил оттолкнулся от пола и кинулся на него, замахнувшись смертоносным мачете.

На стену и фасады мебели брызнула кровь, а огромная уродливая голова отлетела в противоположную сторону, ударившись об угол стола. Туша покачнулась и рухнула на пол, сотрясая всю комнату. Этот зверь был в три раза больше меня и выше раза в два точно. Я быстро осмотрелся, ища Пелагею, и увидел её под столом, прижимающую руку к кровоточащему животу. Она была жива, но тоже начинала терять сознание.

Выхода не было, и я дал ей свою кровь. Она не стала сопротивляться (хотя, зная её отношение к этому процессу, вполне могла бы, даже будучи на смертном одре). Похоже, рана была слишком серьёзной.

— Александр, — слабым голосом сказала она, указывая рукой в сторону герцога.

Я подбежал к нему и тоже начал перетягивать рану первым попавшимся полотенцем, пытаясь остановить кровь. Когти этого мерзавца, похоже, были обработаны чем-то, потому что рана Александра тоже не заживала. Я дал ему эликсир. Через минуту он пошевелился и испуганно открыл глаза.

— Где ликан? — его голос хрипел, словно ему выбили все лёгкие.

— Отдыхает без лишних мыслей в голове. И без головы тоже, — я начал обрабатывать другие раны на теле отца.

— Это ошибка, Михаил… надо уничтожить его… он… — отец закашлялся, и я приподнял его повыше, чтобы он сидел прямо. — Он воскресает, даже если отрубить голову!

Я в изумлении уставился на герцога, не поверив этим словам. Но ужас, который был в его глазах, был очень убедительным.

— Понял, устроим костёр инквизиции.

— Сейчас же!

Тон отца не терпел промедления, и несмотря на его ранение, я встал и направился к чудовищу выполнять приказ. Пелагея уже чувствовала себя лучше (по крайней мере, её рана вроде бы затянулась) и присела перед Александром, осматривая его раны.

— Он был один? Больше нет?

— Второго уничтожила охрана на заднем дворе, — голос Пелагеи уже не был хриплым, но она продолжала дрожать от испуга. — Именно он дал нам понять, что просто отрубить голову недостаточно. Часть охраны мертва.

Я молча кивнул, судорожно размышляя, откуда мог взяться этот монстр, да ещё и не один. Я поднял голову ликана, от которой невыносимо смердило, и потащил её к выходу.