Дети Тьмы: Узы

Глава 38 «Сила веры»

М и х а и л

Это была ловушка. Я замер, чтобы получше прислушаться, и убедился, что мне это не чудится. Детский плач то нарастал, то становился тише, переключаясь на жалобное хныканье. Что за монстр это может быть?

Я осмотрелся, но в пределах видимости не было ничего, что могло бы сойти за оружие. Ладно, где наша ни пропадала?

Я медленно направился в сторону звука, аккуратно ступая по каменной поверхности пещеры. Дойдя до стены, я прислонился к ней и стал двигаться вдоль, пытаясь быть ещё незаметнее. Рефлексы хищника не подвели, и монстр пока не обнаружил меня. Зато я смог увидеть его ещё до того, как приблизился к нему.

Предо мной открывалось широкое пространство, освещённое ещё хуже, чем место, где я был до этого. В центре была большая лужа, похожая на озеро. И прямо возле неё на корточках сидел ребёнок, кажется, мальчик. Я видел его только со спины. На нём были какие-то лохмотья вместо одежды, очень сильно растрепавшиеся и перепачканные. Кудрявые волосы доходили до плеч, а их цвет очень слабо намекал на то, что когда-то они были рыжими.

Рыжие волосы.

У меня в груди что-то ёкнуло, и я непроизвольно вздрогнул. Но потом всё же взял себя в руки. И только тут понял: ребёнок больше не плакал. Он сидел молча. Он меня заметил.

— Не обижай меня, пожалуйста! — жалобно взвыл мальчик и снова захныкал. Он обнял себя руками и ещё сильнее сжался в комочек, закрываясь от меня.

— Я и не собирался, — я осторожно двинулся к нему.

— Папаша тоже не собирался. Но теперь я здесь. Он меня не найдёт.

Я нахмурился.

— Твой папаша бил тебя?

— Очень сильно. Он очень злился, если я не слушался, — ребёнок снова заплакал, сотрясаясь всем телом.

Я подошёл уже достаточно близко, чтобы увидеть: грязь в его волосах была непростой. Это была сырая земля.

— Ты молодец, что убежал от него сюда. Отцы не должны обижать своих детей, как бы сильно те их ни расстраивали.

— Да, ты правду говоришь! Ты точно не обидишь меня? — малыш приподнял голову, но по-прежнему не оборачивался ко мне.

— Точно, — громко и уверенно ответил я, стремительно сокращая расстояние между нами.

— Тогда давай играть! — наконец, он резко обернулся ко мне, и я увидел его лицо. Половина была сгнившей полностью, и на ней ясно различались кости черепа. Вторая половина лица лишь кое-где сохранила остатки кожного покрова, а в остальном он был сильно потрёпан и испорчен, как очень старая распадающаяся от времени ткань. Его улыбка наводила жуть даже на меня. Я давно не сталкивался с упырями.

Здесь главное быть осторожными и не дать им обмануть себя, иначе даже самый сильный охотник может погибнуть.

— Как ты хочешь поиграть? — я выдавил из себя улыбку, пытаясь быть с ним дружелюбным. Подставной это упырь или самый настоящий — не важно. В голове звучали слова отца, что не все смогли дойти до конца испытаний.

— Мне нравится смеяться и веселиться! Садись сюда, я покажу как! — сказал он призывным тоном, требующим беспрекословного подчинения, и похлопал по мокрому камню рядом с собой. Я покосился на лужу. Она казалась довольно глубокой. Утопить меня решил?

Я аккуратно подошёл и опустился рядом, но едва моя пятая точка коснулась камня, как этот ребятёнок кинулся мне на шею и повис, с усердием обнимая меня (или пытаясь придушить).

Упыри — низшая форма вампиров, и убить их можно либо так же деревянным колом в сердце (коего у меня совершенно не было под рукой), либо с помощью святой воды. А вот это как раз вариант… Конечно, меня терзали очень смутные сомнения, что вода в этой луже была освящённой. Как бы тогда незаметно освятить её? Я умел это делать, причём очень хорошо. Но обычно использовал для этого крестик из церкви, а сейчас его со мной не было. Можно попробовать с крестным знамением, но надо будет очень хорошо отвлечь упырёныша. Да.

Ребёнок изо всех сил прислонялся своим полусгнившим лицом к моей шее, но я едва ли находил это противным. Бывало и похуже.

Нет, здесь, мне кажется, моё испытание состояло в другом. Упырей я побеждал множество раз, со всякой другой мертвечиной тоже имел дело. И меня не коробит от вонючей гниющей плоти. Нет.

Передо мной был ребёнок. Александр прекрасно знает о моём отношении к детям. Я могу пожертвовать взрослыми людьми в каких-то очень серьёзных условиях, но детьми — никогда. А сейчас передо мной был воскресший не по своей воле мальчик, по всей видимости, прибитый своим же родителем. Ещё одно почти сходство со мной.

И я должен его убить. Несмотря на то, что он даже не понимает, что с ним сейчас происходит и в кого он превратился…

— Ну так что, как мы будем играть? — я легонько погладил его по спине. Похоже, он был пока сытым, но это ненадолго. Упыри очень прожорливые и едят любую плоть, даже своих сородичей.

— Мой братец научил меня игре, когда надо рассмешить другого какой-то историей! Но это должна быть правдивая история, да-а-а! И если она будет несмешной, тогда ты проиграл. А если смешной, тогда выигра-а-ал!

— Очень здорово! — я покривился и немного шумно вздохнул, пытаясь незаметно ослабить его хватку вокруг моей шеи. Это напомнило мне мой сон, где руки Розы превратились в удушающих змей.

Не надо об этом думать.

— А покажи пример! Ты же наверняка мастер смешных историй, правда? — я покосился на него, пытаясь увидеть хоть какое-то выражение в оставшемся одном глазе.

— К-конечно! — заикаясь, ответил он. — Да, я расскажу! Представь себе: однажды утром я взял папашину удочку и мамашино ведро. И пошёл на речку ловить ры-ыбу! — он истерически засмеялся, в чём я решил его поддержать. — А потом, когда в обед я пришёл домой, мамаша поругала меня, а папаша надрал уши! И они были красные-красные, как помидоры! — мальчишка засмеялся, и в этот раз его смех больше напоминал предсмертный хрип.

Я тоже громко и театрально посмеялся, пытаясь казаться как можно более искренним.

— Да-а, это смешно! Как помидоры, ну надо же! Ах-хах!