Дети Тьмы: Узы

Глава 39. «Чувства»

К о н с т а н т и н

Сегодня я позволил себе немыслимое. Я спустил зло на своего брата. Соклановца. Своего друга. Я должен был хладнокровно истязать его, просто лишив сил, но не удержался. А всё из-за чего?

Вернее, из-за кого.

Шёлковые длинные волосы. Пушистые ресницы. И такие нежные черты лица.

Я боюсь, но я должен признаться сам себе.

Я влюбился в Леру.

Это провал.

Но ещё больший провал — что я не смог уберечь её от когтистых лап Беллы. Что это было за устройство? Почему оно так сильно действует и на нас, охотников, и на ведьм? Хотя, вроде, мы упали не одновременно. Вампирша как будто переключила режим в какой-то момент, сменила частоту этого оглушающего звука.

Но у меня был шанс подкрасться к Белле и внушить ей… Всего на долю секунды она отвлеклась. Да. Я мог бы… Но не смог.

Я тяжко вздохнул, чем притянул подозрительный взгляд Александра. К счастью, он подумал о другом.

— Он справится. Это будет не Михаил, если он провалит испытание.

— Согласен, — я задумчиво кивнул и снова нырнул в воспоминания о Лере. Я спасу её, обязательно спасу. И пусть сейчас её сердце принадлежит Михаилу, я подожду. Она ещё очень юна и хрупка. Я просто буду рядом, когда нужен. Как тогда, с Михаилом. Я готов ждать столько, сколько нужно. Главное сейчас — вызволить её.

Вдруг из пещеры раздался крик. В нём звучала очень сильная физическая боль. Почти уничтожающая. Я на автомате метнулся к пещере, но герцог схватил меня за предплечье и сурово посмотрел:

— Это его испытания, Константин. Он должен выстоять сам. Ты же прекрасно понимаешь.

— Да, отец, прости. Это нервное.

Александр кивнул и снова вперил свой взгляд в тёмный проход, в котором всего лишь в двадцати метрах от нас горело адское пламя, сейчас сжигающее плоть Михаила. Я снова услышал его крики, и в этот раз они чередовались с рыданиями. Миша плакал от боли и кричал. Но продолжал идти.

Нам оставалось только ждать.

***

Л е р а

В голове звенело, отдаваясь невыносимой болью в ушах. Я поднесла руку к виску и заметила, что пальцы мои дрожат. Здесь было холодно. Я пошевелила ногами и поняла, что не скована никакими цепями. Удивительно. И как-то не в стиле Джулии...

А потом пришло осознание: я не чувствую свою магию. Она куда-то пропала. Я словно была голой, да ещё и с огромной зияющей дырой внутри.

Что произошло?

На мои глаза навернулись слезы, и тут же я услышала скрежет открывающегося замка. Стены и дверь были глухими и звуконепроницаемыми, и я вздрогнула от неожиданности. В камеру сначала вошёл Марк, сурово посмотрев на меня. Я не знала, как реагировать. И, может это моя фантазия, но мне показалось, что я увидела в его взгляде очень далёкий намёк на сожаление.

Он молча кивнул и громко позвал:

— Входите, госпожа. Она очнулась.

Джулия буквально вплыла в камеру, едва сдерживая распирающее её удовольствие. Да уж, поймала беглянку! Она смотрела на меня в упор и медленно, чинным шагом приближалась. Радость на её лице постепенно сменялась откровенным презрением.

— Ну здравствуй, дочь моя, — бархатным голосом произнесла она. Этот звук мог бы очаровать и свести с ума, но только за ним последовала отвратительная ухмылка, испортившая всю картину и напомнившая, кто передо мной на самом деле.

Не сдаваться. Держаться. Я сильная. Зачем-то же они оставили меня в живых? Хотя за такое преступление полагается смертная казнь, в лучшем случае.

— Не называй меня так. Ты не моя мать и никогда ею не была.

Голос предательски дрожал, но я пыталась найти в себе силы. Наскрести хотя бы немного с донышка своего бытия…

— Однако, сделала для тебя гораздо больше. Кстати, о твоей матери. Тебе больше не надо тяготиться её существованием.

— Что? — мой голос неожиданно превратился в писк.

— Да, её клан отрёкся от такой никчёмной ведьмы. Причём, почти сразу после твоего рождения. Им не понравилось, что твоя мамочка сдала тебя в приют. Но что же поделать, она была такой слабой… — Джулия рассмеялась и опустилась передо мной на корточки. Её кожаные штаны поблёскивали в свете одинокой лампочки. — И представь себе, эта чудила сама заявилась к нам! Захотела вернуть тебя. Бедняжка… Якобы так она сможет искупить вину перед кланом, и это спустя почти восемнадцать лет! Разумеется, мои друзья убили её. Нахалка! — вампирша встала во весь рост и капризно топнула ногой. Я смотрела перед собой и пыталась осознать услышанное.

«Кровавые» убили мою мать? Или Джулия провоцирует меня, отрезая все пути к отступлению?

—Я ведь тоже оказалась той ещё нахалкой… — я смахнула слёзы и с вызовом посмотрела на свою бывшую госпожу. — Почему бы вам не убить и меня?! Ведь такое наказание полагается за предательство клана?

— Ты нас предала, это правда, — бархатный голос превратился в шипение ядовитой змеи. — И мы с тобой расквитаемся, уже ты не волнуйся! Это будет особенное мероприятие, и смерть твоя принесёт мне самое великое счастье в жизни. А пока…

Она на вампирской скорости подлетела ко мне и изо всех сил дала пощёчину, вкладывая в неё всю ярость. Боль была настолько сильной, что меня оглушило, и я не сразу поняла, что от удара отлетела к стене и упала, ударившись спиной. По лицу потекла кровь, а место на щеке раскалилось, как будто к нему приложили кусок разогретого железа.

Я услышала удаляющийся стук каблуков, а затем замок на двери снова громко проскрежетал, возвещая о моем продолжающемся заточении. Эта пощёчина не вызвала во мне ни обиды, ни злости. А вот её слова испугали меня. Что она готовит и когда это произойдёт?

И я… я ничего не могу сделать без магии!