Дети, я купил вам няню!

ГЛАВА 7. Лечение

Чудесно! Не прошло и дня, как я тут работаю, а уже успела, простите, врезать по морде новому хозяину. Хорошенько так, от души. Пока он даже этого не заслужил!

– Почему вы на меня набросились? – рявкнул Орест так грозно, что я совсем стушевалась и принялась мямлить.

– Огаста сказала, что надо вас ударить и супруг не обидится, потому что я так спасаю жизнь.

– Супруг? Вы замужем? Ничего уже не понимаю. А как же вы тогда согласились круглосуточно проживать в доме с детьми?

– Никак, то есть я не замужем, и я не соглашалась.

Боже, что я несу?

– У меня есть сомнения по поводу того, кто из нас болен, – сказал Орест и ойкнул, схватившись за плечо, – неужели одного вечера в компании моих детей хватило, чтобы вы потеряли рассудок?

– Ничего я не потеряла, – мне стало обидно, – вот, выпейте чаю. Огаста сказала напоить вас теплым.

– Да кто такая эта Огаста? – он снова скривился от боли.

– Дежурная сиделка доктора Римпа.

Я подала ему чашку, но поняла, что он не сможет ее взять. Хольм скрючился и обхватил себя за плечи. Пришлось поднести посудину к его губам.

Он осторожно отпил.

– Какой интересный вкус, – сказал мой пациент одобрительно и присосался к чашке от души.

Выпив чуть ли не половину, он откинулся на подушки и удовлетворенно заметил:

– Я даже и не знал, что у нас есть такой чудесный чай, где вы его добыли?

– На полке, с разными пакетиками и баночками. Там есть травяные сборы.

– Правда? Подождите, а какая именно полка? – хозяин вдруг внезапно заволновался.

– В отдельно висящем шкафчике, ближе к двери.

Он помрачнел.

– Таком маленьком, на две полочки?

Я кивнула.

– А на дверце наклейка с черепом и костями?

– Что? – я попыталась припомнить дизайн шкафчика. Кажется там было какой-то узор, но я в суматохе не разглядела.

– Это не травяной сбор, – сказал упавшим голосом Хольм, – вы взяли какую-то гадость из секретного шкафчика Элая.

– Гадость? Да почему вообще такое хранится на кухне, с едой? – возмутилась я, чувствуя, как по спине ползет холодок. Что же я сейчас такое выпоила и без того больному Хольму?

– Надо промыть вам желудок! – в отчаянии закричала я. – В вашем мире есть марганцовка?

– Марганцовка? Что это? – он смотрел на меня как на ненормальную.

– Вам нужно избавиться от этого чая, если он отравлен!

– Ну, знаете ли, – сердито сказал Хольм, – я такое при вас делать не собираюсь.

В комнате раздался мелодичный звон.

– Это с улицы, – произнес Орест с облегчением, – по ночам звук от звонка на воротах идет сразу ко мне. Вам придется выйти на улицу и встретить доктора. И очень вас прошу, на этот раз ничего не перепутайте!

Мне захотелось вылить ему остатки чая на голову, так он ехидно меня напутствовал. Но я решила, что уже рассчиталась с ним авансом, разбудив пощечинами. Да и неизвестно, как еще чаек от его сынули подействует.

Я так спешила, что даже куртку или кофту не накинула, поэтому сразу замерзла на улице. Ночь на дворе и холодно по-весеннему. Стуча зубами, я подбежала к воротам, негнущимися пальцами открыла.

– Доброй ночи, – меланхолично поздоровался со мной молодой мужчина в темно-зеленом плаще. Из-под фетровой шляпы сверкнули стеклышки очков, – я лекарь Амель, помощник доктора Римпа.

– Проходите скорее, – я втащила его внутрь. Какой он степенный и неспешный! Я тут околею, пока он представляется.

– Скорее, нерд Хольм пострадал на работе от магии, а дома выпил какую-то отраву.

– Зачем? – удивился Амель. – Ох уж это самолечение!

– Он не знал, что это отрава, – повинилась я, открывая дверь перед гостем.

– Его кто-то отравил? – ужаснулся лекарь.

– Получается, что я.

Амель испуганно покосился на меня, снимая плащ и шляпу.

Мы поднялись по лестнице, предупредительно постучав в комнату Хольма, я толкнула дверь.

На пороге мы оба остолбенели.

Орест сидел на кровати, прижимая руки к горлу. В глазах его было отчаяние, а кожа лица меняла цвет чуть ли не каждую секунду. Только что была ярко-красной и тут же сделалась изумрудной, а затем безо всякого перехода приняла персиковый оттенок.

– Небесные покровители! – пискнул Амель, теряя свою невозмутимость.

Руки лекаря тряслись, когда он раскладывал на столике свои приспособления. Некоторые напоминали и медицинский инвентарь моего мира: нечто, похожее на фонендоскоп, шпатели, чтобы горло смотреть. Но остальные были совершенно мне незнакомы. Какие-то три стеклянных сферы, соединенные вместе, плоская круглая штуковина, по виду как лазерный диск, даже блестит так же, таинственно поблескивающие коробочки.