Дети за куполом

Глава 6. Хрупкие нити

Краснощёкая с мороза Нилана окинула зал столовой с порога, увидела Марка, заулыбалась. Подобрала тяжёлую зимнюю юбку нежно-голубого — её любимого — цвета и поспешила к нему.

— Ух и холодно сегодня! — она весело уселась на скамью напротив. — Весна, называется!

Марк кивнул. Где-нибудь на юге, в Пеноре, например — может, и весна. А в Кумсоре снег только через несколько пятидневий полностью сойдёт.

— Ты какой-то сумрачный, — заметила Нилана. — Что-то случилось?

Неужели у него действительно всё на лице написано?

— Да так, — отмахнулся Марк, сомневаясь, стоит ли сразу заводить разговор о плохом. — Потом расскажу. Сначала ты.

Нилана охотно принялась чирикать о жизни на новом месте, своей семье, учёбе, их общих одногодниках, распределённых в другие сектора… Марк, честно говоря, не столько слушал, сколько украдкой вытягивал из её эмоционала ниточку за ниточкой, фиксировал их в памяти. Но потом девушка с энтузиазмом принялась выспрашивать у него подробности его собственной жизни, и отвлекаться больше не выходило. А когда наступила пауза, он всё же решился спросить:

— Как тебе новости?

Улыбка Ниланы слегка приугасла.

— Ты поэтому грустишь?

— Те альбы, что вчера погибли… Один — из нашей семьи. Все ещё думали, что он станет куратором, но назначили другого. Поэтому настроение у нас дома сейчас… не очень.

— Да, — печально кивнула головой Нилана. — Понятно. Слушай… — она запнулась. — А вас случайно… не отправят сражаться?

Беспокоится, понял Марк. Беспокоится за него. От этой мысли по телу разлилось приятное тепло.

— Не-а, — мотнул головой он, улыбаясь. — Куратор сказал, что мы ещё дети, и за куполом нам сейчас делать нечего. Даже рубров не отправят, потому что они нас обучают. И его самого, потому что он за нас отвечает.

— Хоть это радует, — Нилана помолчала, задумчиво разглядывая свою резную деревянную кружку.

Из дерева здесь было сделано всё: от мебели и обшивки стен до самых мелких столовых предметов. Именно поэтому Марк с детства любил это место так же, как и любил этот материал. Единственным минусом было то, что пол-короны, кажется, разделяло его чувства: сегодня, например, почти все столики оказались заняты. Честно говоря, он бы предпочёл уголок поукромнее: без шумной компании, отмечающей десятилетие окончания школы, за спиной; без галдящих без умолку школьников через столик; и без стайки знакомых девиц на год младше, бросающих на них с Ниланой любопытные взгляды.

— Ты же из Беарда? — громко спросил Марк, пытаясь перекричать взрыв хохота из-за спины. — Я помню, что из Эспии, но из какого города…

— Ну, сейчас родители живут в Беарде, — кивнула она. — Но вообще-то мы авийцы. Я родилась в Трамегоре. Как же жалко, что на этих каникулах не выпустят…

— Я вчера слышал, как наш куратор болтал с кураторшей из пятой семьи, — сообщил Марк. — Они думают, что в те регионы, которые под полным контролем, будут отпускать. Наверное, если там спокойно.

— В Беарде точно неспокойно, — мрачно отозвалась Нилана. — Я-то этот народ знаю. Упрямые, как… А вот тебя, скорее всего, отпустят. Севалийцы, говорят, чуть ли ни с распростёртыми объятьями ренов встречали, там и боёв толком не было.

— Если отпустят, по-поедешь со мной? — выпалил Марк, заикнувшись от волнения.

— Что? — девушка не донесла до губ кружку. — С тобой?

— Ну да, — Марк с раздражением ощущал, что краснеет. — Мои точно не будут против, они гостей любят. Если… ты сама захочешь, конечно.

— Я… Да я-то с удовольствием, — растерянно улыбнулась Нилана. — Если разрешат. Просто я не думала, что ты предложишь… вот так легко.

Марк рассмеялся. Она подхватила. Ещё полчаса пронеслись приятно и незаметно, и вот она уже засобиралась домой — сегодня, как назло, выпадало её дежурство по кухне.

Марк доехал с ней до ворот Медики, огромной металлической арки, выкрашенной в ярко-красный цвет. Там они слезли с циклофоров и прислонили их к ограде. Нилана встала напротив, хотела что-то сказать, но запнулась, смущённо хихикнула — а потом приподнялась на цыпочки и легонько, пересохшими на морозе губами чмокнула его в уголок рта.

Совершенно обалдевший от счастья, Марк ещё какое-то время глядел, как она, запрыгнув на циклофор, катит вглубь своего сектора, затем сам неспеша поехал в направлении Форсы. Через пару минут чертыхнулся и повернул в противоположную сторону — забыл, что обещал опекунам заехать в гости.

В голове было тесно от наползающих друг на друга радужных перспектив и планов. Мороз совершенно не ощущался — не было необходимости даже греться с помощью магии. Солнце светило ярко, уже как-то по-весеннему; отражаясь от снега, радостно слепило глаза. Дворы Сервы, несмотря на холод, были полны ребятни, гостившей у своих опекунов.

Уже у дома Лаксена и Сианы витающему в облаках Марку крепко досталось по затылку снежком. Он резко тормознул и обернулся. Мелкая девчонка лет семи специально спустила намотанный на пол-лица шарф, чтобы показать ему язык. Её приятели заходились хохотом. Марк сделал грозное лицо, двинул ладонью — и в бессовестную малышню полетел целый сугроб. Совершенно по-детски атр издал победное «Ха!» и поехал дальше под восторженные визги облепленной снегом ребятни.