Дети за куполом

Глава 19. Отравленная победа

— А я-то уже думал: неужели так просто к базе подпустят, — весело проорал Ильдан, когда всех передёрнуло.

Марк краем глаза видел, как Реток безуспешно пытается восстановить барьер. Похоже, неповторимое ощущение покинувшей тело магии было ему ещё не знакомо.

— Ждём! — снова выкрикнул командир, не опуская руку.

Но уже через несколько секунд стало ясно: это по их души.

— По укрытиям!

Марк, с нервным смешком вспомнив своё позорное бегство в Висе, зацепился взглядом за спину наставницы и старался не отставать от неё ни на шаг. В результате они оказались вдвоём за голубой будочкой посреди двора. Металлическая дверь в сплошной, без окон, стене была заперта, и Марку пришлось попотеть, сбивая замок. Внутри выстроились вдоль стены четыре гудящие машины, а остальное пространство занимали мётлы, грабли и ещё какой-то рабочий хлам.

Летун не стал снижаться — вместо этого прямо в воздухе открылась дверь, и из неё один за другим посыпались человеческие фигурки и, под самый конец, какой-то тёмный ящик. Марк заинтересованно глядел, как над ними раскрываются белые тканевые купола, тормозя падение.

— Люди слишком хрупкие, чтобы доверяться таким приспособлениям, тебе не кажется? — вполголоса сказал он наставнице.

Та не ответила — в этот миг ожили огнестрелы альбов. Один из куполов — всего Марк насчитал пятнадцать — сдулся, сжался, и человек под ним резко ушёл вниз. Прежде чем солдаты достигли земли, подобная участь постигла ещё троих.

— Всё, пошли, — она потянула его за руку, заставляя спрятаться. Марк неохотно послушался.

Скоро, скрытая от его глаз стенами голубой будочки, началась перестрелка. Марк от нечего делать высунул нос из-за двери и следил за слоняющимся вдоль стены соседнего дома Ортеем. Тому тоже запретили участвовать в сражении, велев вместо этого приглядывать за своей семьёй.

Но, судя по всему, куратор решил, что семья сама неплохо о себе позаботится, и снова задумал проявить инициативу. Подозвав одного из оказавшихся поблизости медиков, он с минуту ему что-то втолковывал, а затем вскарабкался тому на плечи и выдрал хлипкую решётку на окне первого этажа. Ударом локтя открыл створку, забрался внутрь, помог подтянуться медику.

— Он умеет убеждать, да? — кисло сказал Марк наставнице, тоже в этот момент следившей за своим старшим.

— Этого у него не отнять, — непроницаемым тоном согласилась та.

Одиночные выстрелы с верхнего этажа дома, куда пробрались Орт и его товарищ, дали знать, что план удался.

— Не понимаю, как он жив до сих пор, — едва слышно сказала Карина.

Что-то в её тоне очень болезненно задело Марка.

***

Рубры стаскивали с улицы деревянный мусор для костра. Альбы прикрывали их барьерами. Раскуроченный в сердцах металлический ящик всё ещё дымился в стороне. Рены поглядывали на него с ненавистью — слишком многих жизней уже стоили Кумсоре эти хитроумные изобретения.

Тела в серо-коричневой, полностью закрывающей тело одежде валялись по всей улице, и никто уже не обращал на них внимания. Всё оно было приковано к тем двум, на которых была чёрная форма с белой окантовкой. Марк же смотрел даже не на них, а на живую альбу с посеревшим от ужаса лицом, совершенно сухими, неподвижными глазами глядящую на одно из них. Он пытался отвести взгляд. Пытался оградиться, взять мысли под контроль — но чудовищная дыра от вырванного кнотиса в эмоционале притягивала, гипнотизировала своим отчаянием.

— Хватит, — ладонь куратора отвесила ему лёгкий, но отрезвляющий подзатыльник. — Сколько ещё будешь любоваться?

Марк выдохнул, усилием воли возвращая себя в реальность.

Подошла, отряхивая руки, наставница, встала между ним и Ортеем — наблюдать, как альбы одно за другим укладывают неподвижные тела поверх горючей кучи, а командир поджигает её…

«Погибшие товарищи должны быть сожжены», — говорилось в кодексе.

Эти пятнадцать храбрецов, прыгнувшие с неба — на что-то же они рассчитывали, атакуя целый карант магов? А что, если бы им удалось — кто бы сжёг тела?

Девятый карант двинулся, лишь убедившись, что костёр горит ярко и неумолимо. Команды авра стали суше и резче, а движения бойцов — увереннее и злее.

***

Пули отбивали по барьерам затейливую барабанную дробь. Взрывачки больше не кидали — опасались за собственные жизни.

— Снять — удар!.. Барьер!

Массивные металлические ворота гулко дрогнули, но снова выстояли. Зато с сокрушительным треском накренилась и обрушилась одна из каменных башенок, где сидели стрелки. Град из пуль стал заметно реже.

— …удар!..

Одна из створок слетела с петель, железная рама покосилась. Ещё удар, последний — и с неповторимым скрежетом рвущегося металла конструкция медленно рухнула на землю, подняв облако пыли. До слуха ренов донеслась забористая мендорийская ругань и команды об отступлении.

— Строй «прорыв-четыре»! — крикнул командир. — Главное, верхний держите — сейчас опять взрывачки полетят! Добавьте мягких полей…

Перешагивая через обломки ворот, рены напряжённо и упорно двигались вперёд, будто внутри стеклянной коробки, молясь лишь, чтобы между барьерами не оказалось случайной прорехи…