Дети Заката

Глава 3

Васишта был всеобщим любимцем с тех самых пор, как после смерти родителей его привели в храм сердобольные соседи. Он был слишком мал, чтобы понять, что же с ним произошло, и тихо сидел на ступеньках храма, играя с ползающим рядом жуком.

На зов служителя вышел жрец. Он слушал объяснения пожилых супругов, которые привели мальчика, и смотрел, как тот играет с жуком. Малыш поднял голову и улыбнулся, в этот самый миг украв навеки сердце сурового жреца. Он взял мальчика на руки и унёс его в храм, бросив старикам на прощание: "Да пребудет с вами милость бога Ямы!"

В этом храме Бога Смерти Ямы Васишта и вырос. Он помогал жрецу во время обрядов-карманов, выполнял поручения служителей, а храмовые танцовщицы-нати баловали его и подкармливали сладостями.

Его имя - Васишта - так и значило "самый лучший". Он любил гулять с танцовщицами в роще за храмом и ходить с ними на базар за красками. Он мог подолгу смотреть, как они танцуют, оттачивая своё мастерство и доводя каждое своё движение до совершенства.

Радхе, присматривающей за танцовщицами, частенько приходилось прогонять его. Васишта шалил, передразнивая нати, те хихикали, сбиваясь с ритма, а старая Радха ругалась:

- Тебя утащат обезьяны, Васишта, потому что ты их брат, такой же кривляка. Ступай прочь. Иди, подразни привратника. Или помоги служителям. Или я пожалуюсь жрецу, и он скормит тебя Господину нашему Яме прямо на алтаре.

Жреца Васишта побаивался, поэтому убегал сразу, не видя, как улыбается ему вслед Радха.

Как-то раз, утащив у нати красную краску, он вымазал ею задремавшего у входа в храм привратника. Привратник, немолодой уже мужчина, разомлевший от жары и духоты, прислонился к стене да так, сидя, и уснул. Проказливый мальчишка раскрасил ему сначала губы. Когда краска густой струйкой стекла на подбородок, Васишта решил, что старик очень похож на кровожадную статую Бога Ямы.

Он добавил ещё краски на губы, затем вымазал ему ладони. Сбегав в храм и взяв с алтаря один из черепов, Васишта вложил его в руки привратнику. Вдоволь посмеявшись, он умчался прочь, а вскоре и вовсе забыл о своей проказе.

Он вспомнил о ней, когда услышал женский вопль. На крик сбежались служители. Проснувшийся от крика привратник увидел собравшуюся возле него толпу и череп в своих испачканных "кровью" руках и тоже закричал. Подоспевший к этому времени жрец сразу всё понял и под сводами храма прогремел его голос:

- Где этот негодник?

Лали, одна из танцовщиц-нати, быстро увела Васишту к себе. У неё он сидел, пока не улёгся праведный гнев и жреца, и привратника. Но наказания всё же избежать не удалось. Жрец лично отстегал его хворостиной. А затем вымазал Васишту оставшейся красной краской и заставил ходить так до самого вечера.

Однако, мальчишка быстро забыл о боли и тут же придумал новую забаву. Он стал пугать своим раскрашенным видом служителей. Кто-то смеялся, кто-то пугался, кто-то сердился, но, в конце концов, Лали оттёрла с него краску и уложила спать. С тех пор они стали большими друзьями.

Часто, обнимая Васишту, Лали говорила:

- Ах, как бы я хотела иметь такого сына, как ты, Васишта.

- Зачем тебе сын, Лали? У тебя есть я.

А нати гладила его по голове и печально улыбалась в ответ, вспоминая далёкие дни и печальные события, которые привели её в храм.

В храм она пришла сама, после того, как на глазах у неё, тогда ещё тринадцатилетней девочки, её любимого брата сбили и затоптали копытами промчавшиеся мимо конники раджи. Он лежал, окровавленный, в пыли, и Лали как-то сразу, всем своим существом, поняла, вот она - смерть. И нет ничего сильнее её. И ничто не может помешать ей в этом несчастном мире, ни отчаяние матери, потерявшей сына, ни её пронзительный крик, ни летевшие вслед конникам проклятия.Смерть всё равно соберёт свой урожай.

В тот же день она ушла из дома в храм. И остановить её не могли ни слёзы матери, ни уговоры родных. Отец, увидев или нет, скорее почувствовав, как что-то закаменело в ней, сдался.

- Оставь её, - сказал он матери. - Пусть идёт. Сегодня Яма забрал у нас двоих детей. Посмотри на свою дочь, ни слезинки не упало из её глаз. Она так же бесчувственна, как сама смерть.

- Я буду плакать за двоих, - женщина в мольбе протягивала руки.

- Ты и жить за неё будешь, несчастная? Посмотри в эти глаза, посмотри, в них нет больше жизни. Проклятые конники растоптали тело нашего сына, а заодно и сердце нашей дочери. У неё нет больше сердца. Оно осталось лежать там, в дорожной пыли. Отпусти её. Она и так принадлежит Яме, он вынул из неё жизнь... Уходи, Лали, так будет лучше.

Лали, опустившись на колени, молча поклонилась родителям, коснувшись лбом земли у их ног.

Отец подхватил убитую горем мать, а Лали, так и не проронив ни слезы, ни слова, с каменным лицом вышла из дома.

Теперь же маленький Васишта, так напоминавший Лали брата, стал необходим ей, как воздух. Да и мальчик, росший без матери, очень привязался к ней. Вместе они открывали для себя словно новую жизнь.

* * *

Одним прекрасным солнечным утром танцовщицы-нати во главе с Радхой отправились на базар. Им нужно было купить краски, кое-какие вещи для себя, немного благовоний для храма, и, конечно же, вездесущий Васишта не мог пропустить такую интересную прогулку.

Девушек, помимо Радхи, сопровождал и один из служителей с пустой корзиной за плечами, чтобы нести покупки. Стайка девушек, весело щебеча, двигалась от лавки к лавке и выглядела весьма живописно.

Храм Ямы не был бедным, поэтому разноцветные юбки танцовщиц были украшены золотым шитьём, а открытые щиколотки сверкали золотыми браслетами, которые нежным звоном отзывались на каждый их шаг. Золотые украшения на руках и шеях сверкающими бликами подсвечивали лица девушек, отчего те казались выточенными из какого-то невообразимого, пронизанного горячим светом камня.

Прикрыв головы от палящих лучей тонкими покрывалами, они остановились, чтобы сложить покупки в корзину.