Детки из клетки

Глава 2

Антон Воронов

Я бывал в разных местах, в таком еще не доводилось, но что-то подсказывает мне, что я здесь ненадолго, поэтому не развожу панику, держусь ровно. Вот уже десять минут наблюдаю за теткой лет шестидесяти, которая молча и внимательно изучает мое личное дело. Я смотрю на нее спокойно, вообще без эмоций, сижу на деревянном стуле напротив нее, и не испытываю никаких чувств. На первый взгляд, место здесь очень гиблое, натуральная зона, но меня таким не напугать. За моей спиной стоит мужик средних лет, в ногах валяется сумка с моими пожитками, в комнате идеальная тишина, разбавляемая звуками бегущих стрелок настенных часов и сиплым дыханием мужика сзади.

- Четыре угона, - тетка откладывает папку и сосредоточенно смотрит на меня из под вытянутых очков в дешевой, пластикой оправе, - Почему не посадили?

- Не доказали, - отвечаю равнодушно.

- Хитрый, расчетливый, умеет манипулировать, хорошие организаторские способности. Повышенной возбудимости и агрессии не выявлено, - добавляет задумчиво.

- Все правильно, - я прикусываю щеки, чтобы не улыбнуться.

- Значит так, Воронов, - тетка меняет тон на угрожающий и сдерживать улыбку становиться всё сложней, - Здесь тебе не лагерь и не санаторий. Соблюдай дисциплину и веди себя тихо. Подъем в семь утра, в половину восьмого построение на плацу и зарядка, далее идет завтрак и занятия. В тринадцать часов обед, потом трудовые работы, с семнадцати до девятнадцати прогулка, ужин и свободное время. Отбой в девять. За нарушение распорядка дня- дисциплинарное наказание, за отказ от работ- дисциплинарное наказание, за появление на улице в неположенное время- дисциплинарное наказание, за драки, провокации и конфликты- дисциплинарное наказание, за связь с девочками…

- Дисциплинарное наказание? - улыбку сдержать все таки не удается.

Тетка смотрит на меня совсем недобро, низко опускает подбородок и устрашающе заглядывает мне в глаза.

- Автоматический перевод в колонию и новое заявление. Я выразилась ясно?

- Вполне! - я жму плечами.

- Федор Палыч, проводите Воронова в мужскую казарму.

- К кому заселить? - прокашливается мужик.

- К Сулейманову, - загадочно отвечает тетка.

Ну к Сулейманову, так к Сулейманову… Перед тем как покинуть директорский кабинет, бросаю взгляд на настенные часы. Половина пятого, скоро должна быть прогулка, до ужина еще далеко, а желудок сосет от голода. Мы добирались сюда целую вечность, мне очень хочется принять душ, поменять одежду и растянуться на кровати, но меня ждет знакомство с новым соседом. Мужик молча ведет меня по территории, сейчас двор пустой и напоминает заброшенный, хмурый лагерь из фильма ужасов. Кроме плаката на стене, здесь вообще нет ничего цветного, кругом серость, бетонные коробочки, стальные тонкие трубы и старый, выцветший, потрескавшийся асфальт, сквозь который пробивается трава. Даже она без цвета, не зеленая, грязно- коричневая. Везде «колючка», вкруговую, в две полосы. Мы входим в левый двухэтажный корпус и внутри слышатся голоса, и чем дальше мы двигаемся по коридору, тем отчетливее они становятся. Я уже обратил внимание, что на всех окнах решетки, но сейчас осматриваю двери и испытываю облегчение от того, что они обычные, без засовов и окошка, я боялся этого. Мы останавливаемся около одной из дверей, ближе к концу коридора, мужик сразу рвет ручку, без стука, и входит внутрь, сквозь его спину вижу как кто-то начинает копошиться и что-то прячет под матрас.

- Что там у тебя, Сулейманов? - он дергается вперед и лезет под матрас, а я кручу головой и рассматриваю комнату.

- Ничего! - говорит парень, я не вижу, что у него забирает мужик, но он складывает это в карман и отвешивает чуваку довольно приличный подзатыльник.

Пацан начинает пререкаться, но я не слушаю, верчу башкой и изучаю четыре одинаковые панцирные кровати. Три заправлены, на одной свергнутый ватный матрас и подушка с грязными пятнами. Похоже, это для меня. Стремное место, у самой двери. Я швыряю свою сумку на пружины, наклоняюсь, открываю пустую тумбочку с покосившейся дверцей и беззвучно вздыхаю. Ничего… Это только на шесть месяцев…

Словесная перепалка довольно быстро заканчивается, мужик хлопает дверью и уходит, а мы с пацаном внимательно смотрим друг на друга. У него очень забавное лицо, рыжие волосы, зеленые вороватые, бегающие глаза, длинный, узкий нос крючком, достающий практически до тонкого рта, а кожа в глубоких рытвинах.

- Чича, - пацан первым прерывает молчание, делает несколько шагов вперед и протягивает мне руку, рукопожатие у него довольно крепкое, но глупая улыбка выдает добродушный настрой.

- Антон, - я киваю и прячу руку в карман ветровки.

- А погоняло? - Чича удивленно хлопает маленькими, глубоко посаженными глазками.

- Просто Антон, - говорю уверенно.

- А фамилия?

- Воронов.

- А ну всё! Тогда ты Ворон! - Чича расплывается в широкой улыбке, - Ворона у нас еще не было! Ты вообще похож! Такой же блестящий!

Я слегка прищуриваю глаза и наблюдаю за тем, как мой новый сосед рассматривает мои черные волосы. Они и правда иногда блестят на солнце и бликуют, как бензин в луже.

- За что приняли? - спрашивает Чича.

- Угон. А тебя?

- Кража! - заявляет гордо, - У нас тут почти всех за кражу приняли, кроме Башни, он специалист по битью башен.

- Здесь живет? - я киваю на две кровати в левом ряду.

- Ага! На трудовых работах сейчас, скоро вернется.

- А ты почему не работаешь?

- А мне нельзя, у меня справка! - отвечает счастливо, потом задирает кофту и демонстрирует мне перевязанный несвежими бинтами корпус в рыжих веснушках.

- Кто четвертый?

- Ай, пиз@юк! - отмахивается Чича, - Котелок, мелкий совсем…

- Котелков? - пытаюсь потренировать свою дедукцию.

- Да неее, Борисов. Просто он кастрюль наворовал в хозяйственном, а потом ходил по квартирам и продавал за пол цены пенсионерам, так и спалили… Не, ты если хочешь, тоже можешь быть Шумахером, например, - произносит с задумчивой, глупой мордой.