Детки из клетки

Глава 3

Иванка

Утро сегодня туманное, видимость на плацу почти нулевая, чувствую будто нахожусь внутри хоррора, мы уже отпели дружным строем гимн России, а теперь слушаем вторую песню Шамана подряд, Геббельс очень его любит. Осталось выслушать «С чего начинается Родина» и можно расходиться. Хриплый динамик на столбе остался еще с советских времен, когда здесь была настоящая колония для малолеток, после развала СССР это место пользовалось особой популярностью, а сейчас мы живем в полупустых бараках. Нас около шестидесяти, плюс директриса, медичка, училка, воспитатели и охрана. Все кроме Геббельса и училки работают вахтами, по месяцу. В отличии от обычных школ, каникул у нас не бывает, занятия проходят круглогодично, но никого это особо не парит, потому что занятия просто проходят. Из-за сильного перепада возрастов, классы смежные, полный штат преподавателей здесь держать никто не будет, это не выгодно, хотя возможно по документам он есть, а выделенные деньги Геббельс кладет себе в карман. Обычно нам включают видео уроки с общими темами по разным предметам и мы из раза в раз смотрим одно и то же, потом всем рисуют тройки и создается видимость, что нас чему-то учат. В мае раздают листочки с ответами, мы переписываем их своим почерком и сдаем для отчета. Основное правило- на занятиях должно быть тихо, можно просто сидеть, рисовать, но главное- не разговаривать. С этим возникают сложности, парням очень сложно держаться, если они вдруг услышат «многочлены», «Титикака» или «Пипин Короткий». Училка та еще крыса, сразу зовет на подмогу Игната, отправляет за ним кого-нибудь из всученных, местных шестерок, и он объясняет значение этих терминов прямо в коридоре. Чича точно запомнит разницу между одночленами и многочленами, Игнат сломал ему два ребра. Как Котелок получил в глаз я не видела, он учится с мелкими, но поговаривают, что он слишком сильно хохотал над «гомо сапиенсом». Лучше бы на нашем плакате написали: «Слушайся и повинуйся», а не стелили эту дичь про добро. Геббельс говорит, с таким зверьем, как мы, по-другому нельзя.

После музыкальной экзекуции идем на завтрак, еда здесь паршивая, но питательная, я к такой привыкла, поэтому на автопилоте засовываю в себя рисовую кашу на воде и без сахара, размазываю по куску белого хлеба брусок сливочного масла, его ем намного охотнее. Задница все еще ноет, я отсидела ее на бетонном полу, на который лучше не ложиться, даже если очень хочется, мигом схватишь воспаление легких, а в местном медпункте имеется только Анальгин и Лоперемид. На этот раз мне повезло, меня выпустили через трое суток, видимо Геббельс решила меня припугнуть и для устрашения накинула срок побольше. За те дни, что меня не было в Клетке произошли небольшие изменения, Вафле стукнуло восемнадцать и его отпустили на свободу, но вместо него прислали очень интересную птицу.

Ворон. Крайне подозрительный персонаж. Я не знаю кто он, но он не наш. Я наблюдала за ним, на вчерашней прогулке и за ужином. На нем дорогая одежда, не смотря на то, что на ней ни одного логотипа или ярлыка, она очень отличается от нашей. Футболки, ветровки и трико на местных обитателях висят дешевыми половыми тряпками, они часто растянуты, покрыты катышками или зацепками и давно потеряли яркость. Мы ходим в своем, в том, чем приехали, наши шмотки и раньше были дешевыми и не имели вида, но совершенно обычный, черный спортивный костюм Ворона выглядит, как качественная вещь, он держит форму и имеет насыщенный цвет. И кеды у него странные. Простые, тряпичные, в отличии от костюма, дешевые, но они совсем новые. Совсем. Будто надел только вчера, на них совершенно белая подошва и кристально-белый прорезиненный нос, без въевшейся грязи и сбитых полос. Но самое главное морда. Здоровая, симпатичная, румяная, без синяков под глазами и впалых щек, волосы длинные и блестят, будто всю жизнь ел витаминки и нежился под солнышком, таких среди нас не бывает. Сюда не попадают обычные дети, тут все максимально неблагополучные, есть из детдома, есть дети алкоголиков, почти каждый скитался, убегал, дрался и воровал не от хорошей жизни. Такие вещи отпечатываются на лице, даже если тебе всего одиннадцать. Если Котелка поставить в длинную шеренгу с его ровесниками и прилично нарядить, он будет выделяться и выглядеть, как белая ворона среди обычных детей. Теперь у нас есть своя ворона, подозрительно нормальная. Мажоры сюда не попадают, среднестатистические дети тоже, потому что наши дела можно было очень легко развалить и договориться с пострадавшей стороной или со следователем, за исключением убийств. Но Чича сказал, что Ворона закрыли за угон, это очень странно.

Я продолжаю наблюдать за ним на занятиях, чувак выглядит очень спокойным, сидит с ровной спиной и опущенной головой, не над чем не смеется, не болтает и не вертится. Это спокойствие меня тоже настораживает, почти у всех пацанов здесь шило в жопе, им очень сложно сидеть на месте, постоянно ерзают и дергаются, а этот слишком расслабленный и уверенный в себе. Похоже, сразу задружился с Башней, но Чичу старается не замечать и на переменах слушает его в пол уха. Это очень хороший выбор, Башня тупой, но сильный, совершенно безынициативный и ведомый, а у Чичи никогда не закрывается рот, но в отличии от Башни, от сдаст при первой опасности. За обедом я продолжаю свою маленькую слежку. Уверенна, Ворон никогда не ел такую еду, я специально внимательно смотрела, как он будет ее пробовать, он засунул в себя несколько ложек перлового супа, не сморщился, но тарелку отставил. Что же ты тут будешь жрать, красавчик… Чича сказал бабок у него нет, а гости и посылки не планируются. Через Башню можно достать многое, к нему приезжают пацаны на тачке, перебрасывают пакеты через забор, если что-то мелкое, можно просунуть через перила и за бабки что-нибудь себе заказать, главное, чтобы не спалили, иначе ждет карцер.

На общественных работах убеждаюсь, что этот тип не держал в руке что-то тяжелее телефона, его и Бармалея отправили сколотить новый ящик для песка, я специально несколько раз прошла очень близко, чтобы повнимательнее рассмотреть, как он косо лупит по гвоздям своими белыми, гладкими ручками. Он не нравится мне все больше и больше, поэтому решаю запустить операцию «Петра», чтобы проверить кое-что еще.