Детки из клетки

Глава 8

Иванка

Не смотря на то, что я чувствую головокружение и слабость, это определенно моя самая удачная отсидка в карцере. Одна палочка печенья, политого карамелью, не спасла меня от голода, но с ней было значительно легче, чем без нее, а учитывая, что Ворон смог организовать доставку воды, можно сказать, что я провела эти дни не умирая. Да и когда кто-то есть за стеной, не так грустно и скучно. Конечно, обидно, что Ворона посадили в камеру повышенного комфорта, но мне бы она все равно не светила, меня и раньше никогда туда не отправляли, у меня же нет богатого папочки. Своего освобождения я жду с нетерпением, я готова съесть что угодно, главное побольше, очень надеюсь, что привычная рутина из занятий и отработки пройдет, как можно скорее и я сразу рухну в мягкую постель. Жаль не удастся выспаться, мы с Вороном договорились о новой встрече, в то же время и на том же месте, но я успею немного поспать, перед тем, как снова выберусь на крышу. Наверняка, в хозблоке уже тщательно убрано, но проверить все равно нужно. Удивляюсь, что Ворону все это интересно и он тоже хочет докопаться до правды, лучше бы сидел и не отсвечивал, ел шоколадки, а в конце зимы спокойно бы отправился домой. Пока он единственный человек, который, как и я, не считает пропажу Петры естественной, не уверена, что ему можно полностью доверять, но человек который пол дня царапал железякой стену, чтобы не дать умереть от жажды, явно заслуживает хоть какого-то доверия.

Когда под потолком щелкает замок и слышатся шаркающие шаги по лестнице, резко поднимаюсь с холодного пола, наверно, слишком резко, голова опять кружится, приходится опираться о стену. Дыру между камерами мы замазали остатками грязи и пыли с водой, по углам ее предостаточно. С большим воодушевлением считаю секунды перед тем, как дверь откроется, страшно хочется глотнуть свежего воздуха, но звонкий лязг слышится у соседней камеры, а потом Геббельс командует Ворону, чтобы он вываливался. Замок щелкает вновь и я слышу, как шаги бегут наверх. Так, стоп, а я?

- А Антонову почему не выпускаете? - Ворон будто читает мои мысли, его голос кажется совсем глухим и далеким.

- А Антоновой трое суток- мало, для нее это уже не наказание, привыкла. Посидит еще парочку, чтобы получше усвоила, - монотонно бормочет Геббельс.

- В смысле? - возмущенно и громко говорит Ворон.

- Пошел! - басит Игнат и я слышу, как на лестнице что-то грохается, а потом хлопает железная дверь и прокручивается замок.

Твою мать! Серьезно? Еще двое суток! Я плюхаюсь на пол, больно ударяюсь копчиком об стену, прикрываю лицо грязными ладонями и срываюсь в плач. Такое со мной впервые, не люблю нытье и слезы. Но еще два дня? Я не могу больше сидеть, у меня затекло всё тело, я продрогла до костей, я умираю с голода, а теперь осталась еще и без воды, и мое наказание начинается с начала, без жульничества.

Плачу довольно долго, а потом начинаю вспоминать, что все это уже проходила и выжила, и обязательно выживу еще раз, отращу броню еще крепче, обязательно отсюда выберусь и сбегу. На этот раз буду бежать не останавливаясь, пока не выбьюсь из сил, и даже тогда не остановлюсь, пока не доберусь до городка покрупнее, чтобы можно было затеряться и спрятаться. Сейчас я старше и выгляжу взрослей, попробую устроиться на какую-нибудь работу, от этого места есть хоть какая-то польза, я уже умею и шить, и вязать, и сколачивать мебель, ремонтировать старый хлам, а подметание земли и мытье полов, это вообще не работа и не требует никаких усилий. Я обязательно выберусь из этого дерьма, пусть не сейчас, не скоро, но однажды у меня точно все будет, будет свой дом, еда, одежда и обувь по размеру, красивые туфли и сумки, как у гламурных телочек, я буду есть фрукты когда захочу, а не пару раз в год, по штуке, потому что остальное до нас не доходит и делится между администрацией Клетки. Чем дольше представляю свою будущую жизнь, тем больше злюсь, видимо это забирает слишком много сил, чувствую, как все больше слабею. Как бы не старалась держать себя в руках, все таки сползаю вниз и укладываюсь спиной на ледяной бетон, потом поворачиваюсь на бок, сворачиваюсь в клубок, обнимаю себя руками и снова начинаю плакать, но уже не так, совсем тихо и без эмоций. Слезы катятся по щекам, веки становятся все тяжелей и тяжелей, и я все таки их закрываю, поддаюсь усталости и проваливаюсь в сон. Мне уже давно ничего не снится, я не люблю сны, если они со мной случаются, обязательно будут тревожные, но на этот раз сон совсем не крепкий, словно я не даю себе расслабиться и отключиться, пытаюсь себя заставить подняться и снова сесть, но сил на это пока нет. В какой-то момент сквозь дремоту слышу знакомые звуки, но не могу понять, это происходит во сне или наяву, только когда голоса и шаги становятся ближе и железная дверь опять хлопает, понимаю, что в соседнюю камеру снова кто-то заехал. Я поднимаюсь, пытаюсь проморгаться, роняю голову на руки и понимаю, что вот-вот опять отключусь.

- И снова, здравствуйте! - бодро говорит Ворон из-за стены, и в моей камере опять звучит тихое шкрябанье.

- Ты чего опять тут делаешь? - я резко поднимаюсь на ноги, его появление меня слегка шокировало и придало моему организму небольшую встряску.

Поднимаю глаза, за окном темно и нет лунного света, день подошел к концу.

- Да вот, поесть тебе принес, - заявляет с гордостью, из стены валятся последние ошметки нашего самодельного гипса и я подхожу поближе к отверстию.

Почти сразу из него высовывается тонкий конец пластиковой трубочки и я, ни о чем не спрашивая, вгрызаюсь в него зубами. Я глотаю громко и жадно, издавая булькающие звуки, и совсем не замечаю вкуса, напиток заканчивается очень быстро, буквально за несколько больших глотков, и только отпустив трубочку, я понимаю, что скорее всего это был маленький яблочный сок из картонной коробочки. Не знаю, нужно ли было оставлять что-то Ворону, дикая жажда все сделала за меня.

- Спасибо, - говорю хрипло и облизываю губы, пытаясь поймать последние сладкие капли.