Детская неожиданность

Глава 3

«Зачатие происходит тогда, когда на обоих людей оказывается наименьшее давление. Занятия любовью должны быть лёгкими и приятными, а возможность забеременеть – самой далёкой от мыслей». Л.Д. Бубенштейн «Руководство для молодой женщины или Как подготовиться к предстоящему материнству».

Я знаю, что есть много женщин, которые счастливы в браке, но по каким-то причинам не могут завести ребёнка. Сочувствую им, правда, сочувствую. Если сама когда-нибудь окажусь в подобной ситуации, то смогу утешить себя мыслью, что у меня есть воспитанники детского сада и дети моей сестры, которым могу подарить свою любовь. Ну или, в конце концов, буду рассматривать вариант взять малыша из детского дома.

У некоторых женщин нет даже этого. Но в некоторые дни, когда я вижу, как один из моих воспитанников выбегает навстречу родителям с улыбкой на лице и широко раскинув маленькие ручки, а родитель срывается с места, подхватывает ребёнка и обнимает, как самое дорогое, что есть у него на свете, у меня начинает щемить в груди. Или когда разговариваю с родителями об их детях и вижу на их лицах выражение гордости и благоговения перед достижениями малыша, боль в моей душе становится ещё сильнее.

Хуже всего, когда я даже не в садике, а просто иду по улице и вижу мать, держащую ребёнка за руку. Я хочу этого. Очень хочу. Знаю, что выгляжу эгоисткой, раз так озабочена рождением маленького, и сама себе напоминаю избалованную девчонку, которой нужна новая игрушка. Но есть аргументы, с которыми спорить трудно: в нашей стране очень много женщин, которые не могут зачать или выносить ребёнка.

Несмотря на всё это, по правде говоря, единственное, чего я когда-либо по-настоящему хотела – стать матерью. Чувствую, что в моей душе есть пустота, и знаю, что рождение малыша заполнит её полностью. Это моя мечта, а я считаю, что всегда нужно следовать своим мечтам, верно? Даже если ты не работаешь в компании, где все они сбываются.

После свадьбы я поехала домой на такси и заснула по дороге. По крайней мере, это было лучше, чем засыпать в метро, потому что уже так делала, и это не очень весело. Открываешь глаза, смотришь вокруг и несколько минут пытаешься понять, как ты сюда попала и куда вообще. Ощущения неприятные. Словно ты маленькая девочка, которая потерялась в толпе.

Ну, а такси… В этом случае единственное, о чём мне приходилось беспокоиться, – это о том, что таксист будет украдкой подглядывать за мной, пока я дремала.

– Девушка? Девушка? – так разбудил меня водитель. Это было намного вежливее, чем то, как будили некоторые из моих предыдущих парней. Помню, один насмотрелся роликов в интернете и опрокинул ведро холодной воды. Хорошо, происходило это у него дома, ему бардак и убирать. К счастью, после того случая больше его не увижу.

– Да, спасибо, извините, – пробормотала я и, вывалившись из машины, осталась стоять на тротуаре, покачиваясь спросонья, а больше, конечно, из-за выпитого на свадьбе. Ну кто же с такого мероприятия трезвым-то домой возвращается?

Постояла и решила пойти домой, но стоило мне сделать шаг, как планета качнулась под ногами. К счастью, Дима как раз возвращался домой с работы, иначе я бы, наверное, плюхнулась на палисадничек размером с почтовую марку и задремала прямо там.

Позвольте представить: Дмитрий Белов, мой сосед. Ну, технически, он не мой сосед, потому что делит квартиру на верхнем, втором этаже с Николаем Синичкиным, а я живу на первом. Но такое ощущение, что мы все поселились однажды в один большой счастливый частный дом.

– Похоже, кто-то хорошо провёл время, – насмешливо говорит Дима, когда я, спотыкаясь и пытаясь не свернуться с высоких каблуков, иду мимо палисадничка к нему и входной двери.

У нетрезвых путь прямым не бывает. Я спотыкаюсь о превращённую в клумбу покрышку, засаженную белыми петуниями и фиолетовыми анютиными глазками (дело рук Эммы – она подружка Николая) и картинно падаю в свежевскопанную клумбу, зарываясь руками в грязь по самые локти. То, что я успеваю вскрикнуть при этом, никогда не должны слышать мои воспитанники и их родители.

Дима приходит на помощь. Бережно, словно хрустальную, поднимает и ставит на ноги. Я вытираю грязь с юбки платья и грустно смотрю на туфли. Кажется, их история на этом закончилась.

– Это была самая паршивая свадьба на свете, – говорю Диме, затем нюхаю свои руки. – Точно такая же, как то, во что я вляпалась.

Спасибо тебе, Эмма, не поскупилась и щедро посыпала клубу навозом. Где она его только взяла?!

Мне становится так грустно, что начинаю плакать. Представьте себя на моём месте: кому-то беременность и свадьба, а кому-то испачканное платье, испорченные туфли и сама по локоть в коровьем… ну вы понимаете. Разве это не повод начать лить слёзы?

– Эй, – обеспокоенно сказал Дима, – прекрати сейчас же реветь.

К его удивлению, я продолжаю стоять возле подъезда в своём грязном, уродливом зелёном платье, на которое несколько раз пролила вино, и шмыгаю носом, и всхлипываю, и реву достаточно громко, чтобы разбудить соседей. Я бы, наверное, стояла так ещё долго, если бы Дима не затащил меня в дом, в мою квартиру.

– Ну хватит уже, плакса! – единственное, что он сказал, когда отпирал мою дверь и усаживал на табурет в прихожей. – Всё не так уж плохо. Где твои тапочки?

Я опустила взгляд на свои ноги, снова поняв: моим туфлям, которые и без того знавали лучшие времена, теперь окончательно пушной зверёк пришёл.