Детский доктор или Попаданка в злую мачеху

Глава 8

Дети с удивлением и даже легкой опаской наблюдали, как я готовила завтрак. Словно зашуганные котята, которые не смеют притронуться к еде, потому что боятся, что это всего лишь приманка.

В доме было не так много продуктов. Однако я смогла найти яйца, хлеб, масло и немного чая. Было сразу решено готовить яичницу.

Кухня быстро наполнилась приятным ароматом. Тит и Вики не смели шелохнуться, только наблюдали за мной и часто сглатывали подступающую слюну. Словно уже очень давно не видели не то что нормального отношения, но и еды.

— Как вас кормят? – решила я прямо спросить, не отрываясь от плиты. – Виктории надо хорошо кушать, чтобы поскорее поправиться.

Посмотрела через плечо. Девочка тут же потупила взгляд. Будто ей было стыдно за то, как они живут, хоть это и не зависело от самих детей. Тит же моментально нахмурился и стиснул зубы от новой волны гнева.

— Нам… – он запнулся, – … после того, как у Катрин появился Дарен, нам начали давать одни остатки с их столов.

— Что?! – я не сдержала рвавшегося наружу возмущения. Это ведь просто бесчеловечно!

Тит сдавленно кивнул. Я постаралась выдохнуть, сжимая крепче деревянную лопатку. Казалось, ещё немного и она треснет от того нерва, который пронзил тело.

— Дарен… это тот мужчина? Муж Катрин?

— Да, – продолжал Тит. Его сестра тихонько сидела, изредка кашляя и посматривала на вход. Боялась, что к нам вот-вот зайдут. – Катрин вышла замуж почти сразу, как… – мальчик вдохнул, отгоняя душащие эмоции, – … как умер папа. Дарен раньше был здесь слугой, но я точно знаю, что они спелись раньше. Не удивлюсь, если этот гад тоже причастен к смерти отца.

— Тише, Тит, – обеспокоенно шепнула Виктория, у которой на глазах появились слезы, едва вновь заговорили о папе. – Если тебя услышат – будет очень плохо.

— Слугой, значит, – задумчиво протянула я. Больно он много из себя строит для бывшего слуги. Ещё и одет как последний щеголь. В то время как детям приходится ходить в легенькой одежде, хотя в доме заметно холодно.

Почему какой-то слуга вообще смог заполучить расположение знатной женщины?

Я потянулась за тарелками и в посудном шкафу смогла уловить своё отражение в стоящем там металлическом подносе. Не идеальное зеркальное, но довольно чёткое. Некоторая посуда была начищена до блеска, видимо, чтобы подавать еду двум господам.

На меня смотрела светловолосая женщина с довольно приятным лицом. Однако в её отражении крылся ответ на мой вопрос о их злосчастном союзе с неприятным любовником. Катрин была куда старше Дарена. На вид ей было лет тридцать, в то время как тот мерзвец был совсем юнцом в рассвете сил: лет двадцать, не больше. Видимо, она клюнула на его смазливую молоденькую мордашку.

Как поверхностно.

Впрочем, это явно не самый главный грех, который водился за Катрин.

Интересная складывается картина. Я замерла ненадолго в задумчивости, глядя на посуду, и попыталась вспомнить, как же я выглядела раньше? В голове вдруг всплыли воспоминания. Показалось, что они последние, самые свежие. Я стояла в светлой палате и смотрела на себя в зеркало после того, как умыла лицо. Да, точно. В мыслях отчётливо всплыло отражение пожилой женщины, значит, я была куда старше Катрин.

— Рин? – тихо позвала Вики, и я вернулась в реальность. Ещё немного, и яичница начнёт подгорать, а дети явно очень ждали возможности банально поесть.

— Да, сейчас, – я быстро достала самые чистые тарелочки, на всякий случай всё равно сполоснула и протёрла их чистым полотенцем. Положила ребятам яичницу. Наготовила много. Разбила весь десяток. Даже если всё не съедят – не страшно. Лучше больше, чем меньше.

Сразу следом нарезала добротно хлеб, намазала маслицем, разлила горячий чай и подала всё к столу. И даже сейчас дети лишь заворожено смотрели, но не смели прикасаться к тарелкам без разрешения.

Бедные.

Насколько же их запугали…

— Ешьте, – с улыбкой попросила я. – Особенно ты, Вики. Тебе нужно хорошо кушать сейчас.

Ребята кивнули и едва услышали разрешение, тут же накинулись на еду. Они очень старались показаться воспитанными, но… голод взял своё. Уплетали за обе щеки, словно боялись, что отнимут.

— Вот и славно. Я пойду спущусь в погреб и посмотрю, нет ли в доме какой-нибудь колбаски или мяска вам на бутерброды.

— Мяса? – не веря своим ушам, переспросила Виктория и посмотрела на меня таким проникновенным взглядом, будто сейчас снова расплачется.

У меня на сердце стало тяжело. Я смогла лишь сдавленно кивнуть и отвернулась поскорее. На глаза навернулись слезы, которые я быстро стерла. Внутри сидело понимание, что сама по себе я очень твердая женщина, но… боже, такая картина не растрогала бы только самого черствого человека. И я не понимаю, как Катрин могла не просто выдерживать это, но и быть причиной детского голода.

— Ты там справишься? – выкрикнул Тит, когда я открыла погреб.

— Да, всё хорошо.

Я медленно спустилась и осмотрела запасы еды. Не густо. На мне явно дорогое платье, в ушах серьги, а в погреб и кладовые почти пустые.

Осмотревшись, я нашла добротно завернутый в бумагу кусочек вяленого мяса. Ароматный, добротный. Из тех, от которых отрезают кусочки по праздникам. Но сейчас у детей уж точно такой день…