Дева и Ворон. Игра без правил

Пролог

— Кир? — Я пошарила рукой вокруг, никого не нашла и перепугалась.

Хотя разве можно было напугаться ещё больше, сидя в кромешной темноте в подземных катакомбах и ожидая, пока смерть придёт за тобой на мягких лапах?

Сбоку раздался стон, и я обрадовалась. Жив!

— Кир, как ты? — Подползла я к тому, кого ещё недавно готова была убить собственными руками.

Мои руки коснулись его тела, потом нашли лицо. Темно, как в бабушкином погребе! Ах, да — у меня же есть телефон, пусть и бесполезный под этой толщей земли, но всё же какой-никакой источник света.

Фонарик высветил каменную кладку вековой давности и бледное лицо парня. Веки его дрогнули, ладонь заслонила глаза от света.

— Выключи, — сипло приказал он.

— Ты ранен? Что с тобой?

Кир неловко завозился, пытаясь сесть. Я подставила ему плечо.

— Надо идти.

Не представляю, куда он мог идти в таком состоянии, но, видимо, мог. Кир встал, цепляясь пальцами за щели в каменной кладке. Правая рука висела плетью.

— Выключи свет, говорю, он тебе ещё пригодится.

Мне? Я прикусила губу, боясь, что бешеный стук сердца сейчас эхом разнесётся под низкими сводами.

— В той стороне должен быть ещё один выход, — здоровой рукой Кир указал себе за спину.

— Никуда я не пойду! Без тебя.

Кир не ответил, лишь наклонил голову и застыл.

— Они идут.

Я ничего не слышала, но и не удивительно.

— Закрой глаза и чувствуй воздух.

Не знаю зачем, но я подчинилась. Сперва ничего не было, потом где-то далеко-далеко послышалось мерзкое тявканье. Лисий смех. Подлый лисий смех. Стая шла по нашему следу.

— Уходи, — приказал Кир и толкнул меня в грудь пятернёй. — Им нужна ты.

— А с тобой что будет? — еле слышно всхлипнула я.

Он пожал плечом и еле заметно скривился.

— А... обернуться никак?

— А толку? — Кир указал на вывихнутую, а может, сломанную руку. — Лететь не смогу, да и тесно тут.

Да, голова парня упиралась в потолок, а от стены до стены можно было достать руками.

— Ты думаешь, что сможешь их задержать, да? — Я даже ногой топнула от злости: глупый самонадеянный оборотень, вот он кто...

Он повернулся ко мне и коснулся рукой лица, большим пальцем прошёлся по щеке, а потом... дотронулся до еле видного шрама над бровью.

— Прости за это. Но так было нужно.

Я отшатнулась.

— Ты... Это был ты?

Он придержал меня, не давая упасть, и привлёк к себе, так что я упёрлась лбом в его грудь. Словно вода из-под треснувшей корочки льда в меня хлынули воспоминания. Не те, навязанные, а самые настоящие.

Не знаю, как тётя Вера это провернула, хотя она сильно-то и не скрывала от отца своих способностей. Ходили, ходили к ней деревенские бабки и молодухи, да и мужики захаживали. За всяким разным ходили. Мне было семь, и в то лето пришлось неделю погостить у двоюродной сестры моей покойной матери. Отцу надо было куда-то срочно уехать, а оставить меня дома под присмотром домработницы он почему-то не захотел.

Ворона я нашла за домом, он неловко скакал по земле, запутавшись в сетях.

Тётя Вера долго не понимала, чего я от неё хочу, а поняв, недовольно отряхнула руки и пошла «спасать птичку».

— Ага, — зачем-то сказала она и упёрла руки в бока, — зачем пожаловал? Сети для таких как ты и поставлены, чтоб не шастали тут.

— Тёть Вер, он же не понимает, — влезла я. В свои семь я уже не верила в сказки и разумных животных. — Давай распутаем его и отпустим.

— Ага. Щас я его распутаю, — с какой-то угрозой сказала она и пошла в сарай.

Ворон забился ещё сильнее.

— Не бойся, сейчас мы тебя отпустим.

Чёрная птица повернула голову и посмотрела на меня круглым глазом так, словно понимала. Потом дёрнулась и хрипло каркнула, метнувшись в сторону — из сарая вышла тётя Вера с топором в руках. Острое лезвие сверкнуло на солнце.

— Каська, отойди от него! — крикнула она и перекинула топор из левой руки в правую.

Ворон издал отчаянный крик. Тётя Вера шла не торопясь и всё приговаривала:

— Отойди, говорю. Ишь, разлетался он тут.

Медлить было некогда, я бросилась к птице, несмотря на пугающий меня острый клюв, и принялась сдирать подлую сеть. Мне удалось освободить спину и крылья, осталась одна лапа, которая прочно запуталась в мелких ячейках. Встав на колени, я зубами рванула прочную капроновую нить, боль резанула край губы, но сеть поддалась. Ворон подскочил, раскрыл крылья и смел меня на землю, опрокинув назад.

Сейчас наши головы оказались на одном уровне, прямо на меня смотрел круглый жёлтый глаз, а потом острый клюв тюкнул меня чуть повыше брови. От неожиданности я закрыла лицо руками, слыша только, как истошно и ужасно кричит тётя Вера и хлопают по воздуху сильные крылья.

Ветер взлохматил мои волосы, я раздвинула пальцы и увидела на земле огромную тень с распахнутыми крыльями, а потом к ногам упало чёрное блестящее перо, а сверху на него капнула алая капля.

— Спортил девку! — кричала тётя Вера, грозя в небо топором. — Спортил же! Что ж я твоему отцу-то скажу? — Она нагнулась и отвела мои руки от лица.

По щеке у меня текла кровь, но я не плакала. Чувствовала лишь обиду и что-то ещё, сейчас уже не вспомнить, что именно. Тётя Вера потащила меня в дом, я перебирала ногами, спеша за ней, и крепко сжимала в руках перо. Дома меня напоили таким горьким отваром, что из глаз снова брызнули слёзы, а потом тётя Вера запела, негромко, и как бы даже сквозь зубы. Пела и гладила меня по голове, пока я не уснула.

Рана оказалась неглубокая и быстро затянулась, оставив лишь небольшой шрамик в виде галочки и твёрдое убеждение, что я просто напоролась в саду на сучок.

Сейчас я снова держусь за бровь, ощущая, как под моими пальцами, как и тогда, струится горячая кровь и заливает лицо.

— Иди, — отталкивает меня Кир. — Иди. Ты не должна попасть им в руки.

Друзья, надеюсь вам понравится моя новая история. Здесь будет много тайн, сложных решений, предательств и настоящей дружбы. Ну, и любви, конечно. Такой, с большой буквы ЛЮБВИ. Такой, что ложится печатью на сердце.