Дева, муж и свекровь-дракониха

Глава 7

Выхожу с кухни, осматриваю грязные следы.

– Тебя поймают, – говорю своему ночному гостю. – Учитывая, как ты наследил тут.

– До утра еще далеко.

Что это значит? Он собирается мыть полы? Представляю, как разбойник-каторжник ползает по замку с тряпкой, разнося еще больше грязи. Он снова берет меня за руку, тащит по лестнице наверх.

– Послушай, – пытаюсь убрать руку. – Тебе не кажется это невежливым. Я замужняя женщина.

– Посидишь со мной?

– Где? – все-таки вырываю руку. – Где я должна с тобой посидеть? В тюрьме, когда тебя поймают, нет уж, благодарю!

– С чего бы мне садится в тюрьму?

Неужели он не понимает? Понижаю голос:

– Уходи скорее, – говорю. – Утром вернутся все и тебе не поздоровится.

– Куда мне уходить? Это мой дом.

– Куда хочешь. Откуда пришел, туда и иди.

– Да не бойся меня, – идет по коридору, продолжая разносить грязь. – Или ты хочешь спать?

Меньше всего я хочу спать, но киваю:

– Хочу.

– Лгунья.

– У меня сегодня был сложный день, – демонстративно поднимаю руки, чтобы было лучше видно свадебное платье.

– А я не разговаривал с людьми долгие годы, – продолжает разбойник, словно я внимательно слушаю. – Удивлен, что еще не разучился.

Открывает двери комнаты. Заглядывает.

– Даже комнату мою занял, гад, – говорит ЛжеГеорг, затаскивая себя и меня в покои Георга Ловласса.

Стою в дверях, не зная, что и думать. В какой-то момент я начала ему доверять, не верить, но доверять, даже смеялась, а сейчас в груди накатывается тревожный ком.

Разбойник проходит дальше, в омывальню, туда, где стоит большая ванная, опускает руку, ухмыляется. Интересно, что бы сделал Георг, если бы узнал о нежданных гостях в собственных покоях?

Тяжелый плащ падает на пол, и я с огромными глазами пялюсь на сильные руки, испещренные шрамами. Следом на пол падает грязная изорванная туника, в которой дыр больше, чем ткани.

– На мне проклятье, – говорю я быстро.

– О, как интересно, – оборачивается разбойник, и я сглатываю, видя его торс.

В нем сила и уверенность. Смотрю на сильную, сплетенную из тугих мышц грудь, скрывающую внутри живую пульсирующую энергию. Вижу шрам на месте сердца, это так странно.

– Ты каторжник? – спрашиваю, отворя глаза.

– Нет.

– Тогда почему ты выглядишь, как каторжник?

Понимаю, как глупо это звучит. Как будто каторжники передо мной часто с голым торсом ходят, чувствую, как краснеют щеки.

– Ты сказала про проклятье, – напоминает разбойник, а сам ворочает кочергой угли под ванной.

Ворочает-ворочает, а потом вдруг берет и плюет туда. Мои глаза еще шире – плюет огнем. Дракон? Тоже дракон? Маленькая искра оседает на бороде, подпаливая.

– Проклятье, – напоминает он, ворочая раскаляющиеся огни. – Что за проклятье?

Вода в ванной нагревается быстро, но разбойник не спешит залезать. Смотрит на меня внимательно, ожидая продолжения истории. Почему у него такое красивое тело?

– Да что с вами со всеми такое? – я наконец-то отворачиваюсь и рвано дышу.

Сначала Георг без стеснений начал раздеваться, теперь вот этот. Может, у них в Персисе так принято? Может, у них люди совсем не стесняются своей наготы? А чего бы стесняться? Они же чуть что драконы и привыкли раздеваться для превращения.

– Иностранка, – усмехается разбойник, и за спиной слышен всплеск. – Не знаешь, где Риз хранит бритву?

– Не знаю, – и выхожу из омывальни.

Хватит с меня. Обреченно сажусь на кровать Георга Ловласса и понимаю, что где-то оставила парик. Может, на кухне. Свекровь-дракониха разозлится, но сейчас это не самое важное. Пытаясь привести мысли в порядок.

– Тебя прокляли? – кричит разбойник. – Как это случилось?

Он ничего не знает про подруг-отшельниц, и лучше, чтобы не узнавал. Первое правило выживания подруг гласит: «Больше слушай – меньше говори». Нельзя позволять твоему врагу знать о тебе больше, чем ты знаешь о нем. А разбойник мне точно не приятель, раз он лжец и почти взял меня в заложники.

– Давно тебя прокляли? – продолжает он, снова звучит всплеск.

– Почему это ты задаешь вопросы?

Потому, что он сильнее, потому что я в его власти. Сжимаю челюсти. Правило подруг номер три…

– Потому что ты мне не веришь, – отвечает разбойник просто. – Сложно рассказывать что-то человеку, который заранее решил тебе не доверять.

– Но ты несешь чушь.

– Что за проклятье?

Он не отстанет, так что я либо должна отвечать, либо надо просто подыграть.

– Ладно, – говорю, откидываясь на подушках. – Допустим, ты правда Георг Ловласс.

– Одолжение мне делаешь? Щедро-щедро, дорогая женушка.

– Да это невозможно. Ты бродяга с улицы, читать-писать не умеешь, манер никаких. Ты не можешь быть графом. На свадьбе было полсотни гостей, и ты думаешь, никто бы не отличил настоящего Георга от ненастоящего? Если хочешь кому-то голову дурачить – подготовился бы лучше.

Из омывальни звучит смех. Смешно ему, видите ли. Я же хотела не лезть, хотела подыграть. Но я всегда лезу, не могу сдержаться. Даже подруги-отшельницы не смогли исправить моего характера, хотя они и очень пытались. Особенно подруга-старейшина. Мне становится душно. Что это? Я по ним скучаю?

Ложусь на кровать, пряча лицо под подушкой. Я мечтала освободиться от подруг, но не знаю, что буду делать дальше. Одна в огромном непонятном мире.

– Это связано с твоей матерью? –разбойник уже вышел и стоит недалеко, смотрит на меня.

Не знаю, в насколько обнаженном виде он высунулся, так что не вылезать из-под подушки.

– Я про проклятье, – говорит он. – Я кое-что знаю об этом.

Лжет?

– На мне ведь тоже есть проклятье.

Точно лжет. Подруги-отшельницы говорили: «И меньше всего доверяй каторжникам! Они привыкли жить ложью. Они скажут все, чтобы обмануть тебя!».

– Ты спишь? – разбойник садится рядом, и я вся сжимаюсь. – Или притворяешься спящей?