Дева, муж и свекровь-дракониха

Глава 8

Мне снился необычный сон. Объявился какой-то дикарь и кормил вкусной рыбой. Улыбаюсь. Хороший сон, но со странным концом. Дикарь почему-то назвался моим мужем и начал раздеваться. Сажусь на постели, потирая глаза. Солнце светит в окно. Давно я не видела настолько ярких снов. Уродливое свадебное платье лежит на стуле, рядом с постелью, сама я в длинной сорочке. В сорочке? Но я не помню, как переодевалась. Я бы не смогла сама расправиться с корсетом. Ответ нахожу быстро – служанки. Значит, они уже вернулись. Вернулись и помогли переодеться.

Потягиваюсь.

– Выспалась? – звучит низкий голос.

Резко оборачиваюсь на Георга Ловласса. Стоит у окна, смотрит строго, внимательно, прожигая. Так поглядывала на нас подруга-старейшина, когда пыталась узнать, кто съел все запасы сладостей.

– Доброе утро, – быстро говорю я. – Я думала, вы улетели.

– Улетел? – Георг делает шаг ближе, и я на всякий случай встаю.

– Да, вы улетели, и… – замираю, рассматривая своего мужа.

Что-то изменилось. Почти неуловимо, но я улавливаю. Костюм. Георг Ловласс должен выглядеть, как с парада. Даже после полетов костюм его был выглажен и без единой соринки, раздражающе идеальный. Смаргиваю, переводя взгляд на лицо. Гладковыбритое, но… не до скрипа и расслабленное. Сложно объяснить. Георг был, как натянутая струна, он вышагивал с целью преодолеть все преграды, а мужчина напротив из тех, кто распугает преграды, рассмеявшись им в лицо. В глазах пылает пламя, а левую бровь пересекает шрам. Вчерашняя ночь обрушивается на меня, и я падаю на кровать, не отрывая взгляда от человека с лицом Георга.

– Ну что? – спрашивает он, насмешливо улыбаясь. – Неужели не узнаешь мужа своего дорого?

– Это ты.

– Я. Муж твой.

– Беглый каторжник. Разбойник. Лжец.

Они слишком похожи. Одинаковые. Если бы не шрам на брови, я бы не поняла. Как это возможно? И как я могла вчера не увидеть сходства, не заметить. Разбойник решает помочь моему немому изумлению.

– Мы близнецы, – говорит он и смеется жутким смехом человека, которому удалось провести весь мир вокруг пальца.

И все-таки вчера я его почти не рассмотрела. Споткнулась о дикарский вид и уже все для себя решила. И ошиблась. Непростительно ошиблась.

– Ты что делаешь в моей комнате? – наконец обретаю дар речи.

– Прячусь.

И кто же настоящий Георг Ловласс? Как сложно.

– Если ты Георг, то зачем тебе прятаться? – спрашиваю.

– Значит теперь ты мне веришь?

– Я допускаю.

Он переоделся в одежду Георга. Надел его зеленую рубашку и штаны. Тот другой Георг не стал бы так одеваться. Вряд ли он бы высунулся на улицу без пиджака, даже в жару сто градусов.

– Допускаю, – продолжаю я, – что один из вас Георг, настоящий Георг, а другой – Риз – брат, которого считают мертвым.

– Георг – тот, кто со шрамом.

Смотрю на рану на брови. Она появилась не так давно. Это не та отличительная черта, по которой все станут различать близнецов. Кто-то лжет, вот только кто? И за кого же я на самом деле выскочила замуж?

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Дверь распахивается, пропуская в мою комнату запах сиреневых духов и женщину в красном шелковом халате. Сегодня свекровь накрасила только губы, и без длинных ресниц ее глаза кажутся непривычно маленькими и узкими.

– Сделай что-нибудь со своим лицом, – ворчит свекровь.

Лицо, а что… касаюсь губ, понимая, что вчерашняя косметика вся размазалась. Непривычно, подруги-отшельницы никогда не красились.

– И оденься, у нас послесвадебный прием, – свекровь подает мне нечто яркое розовое. – Всю неделю будут приемы. Это традиция.

Неловко принимаю подношение и кошусь на мужчину с лицом Георга Ловласса.

– Кто такой Риз? – осторожно спрашиваю я у свекрови.

– Где ты услышала это имя?

– На свадьбе? Так кто? Это правда, что у моего… мужа есть брат?

– У него нет брата.

Нет брата? Тогда кто сейчас прячется в моей комнате?

– Никогда больше не произноси это имя, – говорит свекровь ледяным голосом. – И надень уже парик. Раздражает.

Открываю рот, намереваясь сказать что-нибудь еще, но тут же закрываю, лучше поскорее вернуться к ЛжеГеоргу. Свекровь наконец уходит.

– Ну и кто тебе больше лгал? Я или моя мать? – спрашивает близнец моего мужа. – Кому ты склонна доверять, Амелия?

– Как ты узнал мое имя?

– На зеркале написано, – бросает он и замечаю в его руках мое маленькое зеркальце. – Моей Амелии.

Мне хватило глупости оставить зеркало на столе.

– Ты же не умеешь читать, – вспоминаю я. – У тебя же дислексия.

– Я умею читать, просто делаю это медленно.

Забираю зеркало и разворачиваю платье. Уродливое. Розовое, в рюшечках, такое наденешь и станешь похожей на свинью-проститутку. Все какое-то через-чур. Начинаю скучать по коричневым платьицам подруг-отшельниц.

– Что за кошмар? – ухмыляется мой гость. – Она хочет, чтобы ты это надела на прием? Я, конечно, шлялся по лесам и здорово отстал от моды, но это перебор.

Вздыхаю, хорошо– не я одна вижу, как платье ужасно. А то уже было начало думать, что это у меня провинциалки необратимые проблемы со вкусом.

– Больше ничего нет? – он заглядывает в пустующий шкаф. – Ты ничего с собой не привезла?

– Что ты себе позволяешь? – подхожу ближе, и мы оказываемся лицом к лицу друг к другу.

Сглатываю от неожиданности и отвожу взгляд.

– На этот раз я тебя прикрыла, – продолжаю я. – Но что дальше? Не можешь же ты и дальше прятаться в моей комнате?

– Ты моя сообщница. Единственная сообщница. Вдвоем куда веселее, чем одному. Уж поверь, я знаю толк в одиночестве, но лучше бы не знал.

– Ты не можешь оставаться здесь. Тем более в моей комнате. Я женщина. Замужняя женщина.

– Юридически, ты замужем за мной.

– Юридически, ты мертв!

Ловласс ухмыляется, словно услышал любимую шутку. Смотрит на меня смотрит и на мгновение становится серьезным.