Дева неба: перья, крылья, клюв

17 глава «Сказка сказывается, дело делается...»

Мори

Вечер в компании Кощеевых прошел тихо и по-семейному. Но я все равно, несмотря на присутствие рядом Камила, его поддержку, нервничала. Чувствовала себя не в своей тарелке. Несомненно, Кощеевы не такие, как о них говорят пишут в мифологических хрониках. Душа и сердце — живые, теплые, любящие, по отношению друг к другу точно. Не отрицаю, магия старшего Кощея тот еще древний склеп. Так и веет замогильным холодом. А от взгляда хочется стать одним из захоронений. От Василисы и ее взгляда закопаться в сырую землю не хочется. От нее тянет энергией речной прохлады. Кажется, я даже треск кузнечиков слышу и стук клюва цапли.

— Драконы пламени алого, столетия назад правящие, на волю вырвись, в мир современный, беду натворят, — говорила Василиса, — остановить их надобно. Врата мир иной стерегущие проведать, да ключами замки отпертые запереть.

— Только будучи все вместе узнаете, каков из замков запереть нужно, — добавил к словам Василисы Мечеслав. — Ключ мой у тебя, Камил, — тот кивнул, — ключ церберов у наследника младшего Озерова, — старший сам отказался, так мне шепнул Камил, — еще один ключ наследника нашел — это берендея Бурого внук. Михаила Петровича.

— Остальные у хранителей первых? — спросила, а Кощеев подтвердил. — Значит, к ним идти нужно. Про Врата и беду драконью молвить! — тьфу, не заметила, как по сказочному говорить начала. Но, раз хозяева дома так говорят, да и Камил тоже, присоединюсь. Сложно, но что поделать.

— Дева неба, о себе слово молви, о жизни своей, о будущем. О пути твоем птичьем. Каков он? Чья ты будешь? — спросила Василиса, поднося к губам чашку с чаем. Рассказа обо мне хотел услышать и Кощеев старший.

— Морганой нарекли меня родители, как ведьму религии старой, что смуту посеяла в Камелоте. Иду я путем художника, помогаю нуждающимся слова несущим, стихоплетам да сказочникам человеческим. Буду я из чернокрылых дев небесных. Но не рождена я птицей. Подарена мне сущность крылатая.

— Одна ты, али есть кто рядом? — не поняла о ком он: мужчина или дитя. Ответила так, как поняла:

— Не один я ребенок в семье. Братец младший, Артуром звать, поваром трудится на благо народа городского. Дитяток нет, мужа, что занял бы мое сердце, душу тоже. Одна я, — надеюсь, утолила их любопытство.

— А Камил, мил ли он тебе? — а вот этот вопрос от старшего Кощея я никак не ожидала услышать. Думала, его Василиса задаст.

Смутили меня Кощеевы, до красных щек и кончиков ушей. Что им ответить не знала. Правду? А какая она, эта правда? То, что Камил мне симпатичен? Да, не отрицаю. Нахожусь ли я его компанию приятной? Несомненно. Чувствую ли я себя в его присутствии защищенной? Тоже да. Но вот чувства. Влечение? Тяга? Я пока не поняла, слишком мало времени прошло и много всего произошло.

— Мил, приятен и надёжен он, — не отрицаю, а говорю как есть, — верен слову и делу, — а это уже по работе, — как рыцарь вежлив и учтив. Пребывает в спокойствии с ним рядом душа и сердце мое.

— Встанешь ли ты, дева неба, подле внука моего, когда час придет? Раскроешь ли ради него крылья свои? Запоешь ли песню бравую? — к чему это было сказано, я так и не поняла, но ответила:

— Нужно будет, али сердце позовет, встану. Расправлю крылья и запою! — это не клятва, закрепленная магией и кровью, просто слово, которое я исполню по своему желанию, а не по принуждению.

Хватило этого Кощеевым. Закрыли тему нашего с Камилом будущего. Просто пили чай с пирогом вишневым. А когда время пришло, проводили нас и пожелали счастья. Просили навещать их и не забывать. Выдохнула я только тогда, когда машина тронулась и повезла меня обратно в город. Язык и мысли можно было больше не ломать. Говорить и даже думать как обычно, а не по-сказочному.

— С ключами и Вратами что делать будем?

— Хранителей навестить, про ключи спросить, а потом собраться и проверить Врата и чешуйчатых за ними. Если хоть одни замок открыт – закрыть. Драконов усыпить, а потом разойтись и забот не знать, — ответил Кощеев как-то резко. Но оно и неудивительно.

Волхв этот, пророчество его. Кого угодно выбьет из колеи. Даже тех, кто мифический с пеленок. Ведь не каждый год миру грозит пришествие драконов, тиранизирующих всех, от простых смертных до старших мифических. Так что я не обратила на это внимания. А ждала дня, когда все закончится.

— До встречи, Мори!

Прощается со мной Камил у подъезда. Пожелав ему спокойной ночи, поднималась по лестнице. Усталость накатила, как только я оказалась дома. Бросив сумку, скинув пальто и палантин, прошла на кухню. Поставила чайник, насыпала кофе. Под шум закипающей воды приняла душ, переоделась и с облечением, что этот странный день и вечер закончился, села за стол. В одной руке чашка с кофе, во второй телефон.

«Хелена, есть просьба» — написала я наставнице. Несмотря на то, что было поздно, она в сети. Ответ пришел быстро. Точнее вопрос:

«Что случилось?» — и обеспокоенный смайлик.

«Волхв и пророчество об одной из нас. О драконах и Вратах, за которыми те запечатаны. Хочу найти по тем столетиям больше информации. Про драконов, Хранителей и Врата»

Чутье мне подсказывает, что драконов запечатали не только потому, что те забыли о человечности. Из-за гордыни и тщеславия всех до одного из исторических хроник не вычеркивают, о заслугах перед миром и человечеством не забывают. Тут есть что-то еще. Более глубокое, как льдина айсберга, скрывающая бóльшую свою часть под ледяными водами. Это я и хотела узнать. Хоть намек, хоть нить.

«Завтра отправлю запрос старшему архивариусу. Подойдешь, скажешь что от меня и он предоставит тебе все, что попросишь»

На этом мы с Хеленой попрощались. Я ее поблагодарила и пожелал спокойной ночи. Сама же, получив заряд энергии от кофе, села за планшет и иллюстрацию. Хотелось доделать один из этапов. Там немного. Работы на часа три. А потом точно спать. Но не поняла, как увлеклась и три часа переросли в шесть. Этап сменялся этапом, и в итоге я почти доделала разворот. Осталось только последний, самый значимый штрих. Подобрать подходящий по сюжету фильтр. Но этот выбор я предоставлю автору, с которым мы встретимся уже послезавтра.