Дева неба: перья, крылья, клюв

2 часть. Слезы, пламя, пепел. 1 глава «Из пепла!»

Где-то…

В загробной темноте, без намека на свет или полумрак, где нет ничего и никого, только пустота и холодный, безжизненный кафель, шла девушка. Глаза ее, ранее цвета меда закрыты. Черные, как смоль волосы рассыпаны по спине, груди и плечам. По ее щекам, от боли и тоски, из-за предательства, текут слезы. Босые ноги ступают по полу, оставляя за спиной черные, выжженные следы, с обгорелыми перьями. Сердце ее — в клочки, душа — в лоскуты. Она идет вперед, но сколько прошло времени: час, два, день, неделю, месяц, не знает. Просто идет.

— Долго страдать собралась? — вдруг раздался голос.

Он словно везде и нигде. Девушка замерла, на миг ее слезы высохли, оставив черные дорожки. Обернувшись, она всматривалась вдаль уже пройденного коридора, но ничего, кроме отпечатков стоп и обуглившихся перьев не увидела. Как и впереди. Усмехнувшись, приняв голос за насмешку посмертия, пошла дальше.

— Я к кому обращаюсь? — уже раздраженно поинтересовался голос.

— Хм, — вот и все, что сказала в ответ на возмущение преданная и убитая дева. А потом, откинув прядь волос назад, продолжила путь в никуда. Длинный коридор — ее путь. А Тартар ли это, или путь в Элизиум, она не знала. Просто шла.

— Гордая, значит! — недовольно произнес голос, принимая характер девы, идущей вперед. — Раз такая гордая, то давай по-другому поговорим. — И, о, Создатель, материализовался прямо перед ее лицом, введя тем самым в ступор и панику. Дева неба, вздрогнув от цепкого, холодного взгляда, смотрящего, казалось прямо в душу, сделала было несколько шагов назад. Но потом взяла себя в руки. Отбросила тревожность и спросила:

— Кто вы, и что вам от меня надо? — голос ее даже не вздрогнул, хотя, в глубине души поджилки тряслись. Мужчина же, широко улыбнувшись, расправив плечи, стряхнув с плеча невидимые пылинки, и отбросив черную челку с лица, представился:

— Иллиас Вайлет, — и чуть склонив голову набок, щелкнул пальцами, зажигая в них фиолетовый огонек. Темный коридор тут же сменил тьму загробного мира на все оттенки фиолетового. — Но во времена крылатых владык меня знали под именем Пурпурный Архат. — У девушки от страха и паники перехватило дыхание, хотя оно ей в посмертии и не нужно было. Страх сковал по рукам и ногам. Она и шагу не могла сделать. Хотя хотела бежать без оглядки. Назад, вперед, куда угодно, по подальше отсюда. Мужчина же, смотревший за девой и ее метаниями с такой же довольной улыбкой, добавил: — И я твой, Моргана, предок!

— Нет! — вот и все, что она смогла сказать перед тем, как Пурпурный Архат раскрыл черно-фиолетовые крылья. Рука его, с черными когтями, загнутыми по-птичьи, потянулись к ее волосам, лицу, плечу, как и он сам. Сократил расстояние до минимума. А потом раскрыл крылья и накрыл их обоих с головой. Дева только и успела, что возмутиться: — Что вы де… — но договорить не успела, мир перед ее глазами качнулся. В ушах зазвенело, зашумело, а во рту появился привкус металла. И пустота…

Но вскоре ощущения сменились. С ног до головы, ее окутало пламя, то самое, пурпурного цвета. Дева горела. Огонь было везде: в крови, в груди, на коже, на губах. От него не было спасения. Только жар и ничего более. Ей казалось, что горели и обращались в прах даже кости. Что уж говорить о плоти. Душа и та сгорала, осыпаясь пеплом.

Крик!

Он бесполезен. Не поможет. Птичка, ее птичка, что была всегда рядом, не отзывалась. Не скрипела и не роняла перья. Но где-то, на периферии сознания, она услышала невероятной красоты пение. А следом протяжную, заливистую трель. Голос птицы успокаивал горящее жгучим огнем тело. Усмирял рвущуюся в груди душу, охлаждал пылающее болью сердце. Заслушавшись, Моргана закрыла глаза. Но когда открыла, оказалась не в коридоре, а в личном ментальном пространстве. На метры вокруг — только небесная высь с плывущими облаками, а под ногами гладь прозрачно-чистой воды.

Подняв взор к небу, дева увидела певицу, что усмиряла обжигающее пламя, испепеляющее ее душу и тело. Черно-фиолетовые перья, невероятно широкий размах крыльев, изящный изгиб шеи, опасные когти, но самое завораживающее — это хвост. Длинные, развивающиеся в воздушных потоках перья, оставляли за собой фиолетово-черный шлейф.

— Это ты, Моргана! — сказал Пурпурный Архат, опуская руки на ее плечи. Склонившись, чуть прижав к себе девушку, феникс добавил: — Это настоящая ты, а не та, какой тебя сделали птицы Зевса. Ты — Пурпурный Феникс. Наследница моего рода, моей силы и пурпурного пламени.

— Но… как? — не могла понять девушка, — ведь мои родители, брат… — но не договорила, так как Архат показал на водную гладь под ногами. В ней отражалось то, что сейчас происходит в ее квартире. — Почему они мне не сказали? — спросила девушка Пурпурного Архата, смотря на родителей и брата, которые о чем-то спокойно разговаривали, стоя над телом. По губам Моргана не читает, но разобрать отдельные фразы все-таки смогла.

«…гда …снется?», «…лго уже!», «я …трее …асля»

Из этих фраз Моргана поняла, что смерть — это ритуал посвящения, или пробуждения, если быть точнее. У каждого феникса он свой. Но у всех один путь — смерть. А за ней перерождение и воскрешение. В связи с этим встал вопрос:

— Потому что они черные фениксы, наследующие роду моей супруги, твоей прабабушки, а ты… — продолжать смысла не было. Моргана и так поняла. Как и то, почему она оказалась в том коридоре.

Дремавшее наследие, связывающее ее и Пурпурного Архата, пробудившееся из-за первой смерти, открыло дверь именно сюда, в этот коридор. А не туда, где пребывает душа других фениксов перед пробуждением и воскрешением. Это понятно, но не ясно, как вернуться в мир живых? И как скрыть от родных то, что она пурпурный феникс, а не черный?