Дева неба: перья, крылья, клюв

3 глава «Песнь феникса»

Моргана

С того дня, как я вернулась из мира мертвых, прошла неделя. За это время, под чутким руководством деда, являющего свой лик все также, через отражение в зеркале, я постигала родовой дар. Овладевала Пурпурным пламенем. Пламя Пурпурного рода — это не просто огонь, как у драконов, сжигающее все на своем пути, оставляя только головешки и копоть. Нет. У этого пламени есть и иное обличье. Куда коварнее. Магия Пурпурного пламени действует на разум. Погружает врага в отдельный, созданный даром мир. И уже там, пытает и истязает до потери вменяемости.

Ментальные практики, которым меня обучила Хелена, как раз кстати. Чтение мыслей мне теперь недоступно, но оно мне и не нужно. У меня есть способность куда мощнее. Пение феникса, а не крик гарпии. Оно не просто ломает ментальные барьеры, тревожит и разрушает разум, а подчиняет волю, затмевает сознание, берет под контроль. Пока что, как сказал дед, подчинить волю кого-то мощного, как он, или Черный Мессир, у меня не выйдет. Но на таких, как Хелена, Люкан или старший Кощей меня хватит.

— Тебе нужно практиковаться, Моргана, — говорил мне дед, каждый раз после нашего с ним урока, — у тебя потенциал. В будущем, лет через триста, ты достигнешь моего уровня, станешь Архатойженский род титула Архат.

Слова о будущем, особенно через сотни лет, пугали. Я знаю, что мифы, даже обращенные, живут столетиями, а буду рожденными, с наследием от предков, тысячелетиями. Но все равно, каждый раз, слыша от деда, как само собой подобные фразы, вздрагивала. Пугалась. Даже представить не могу, что будет через десятки лет, а он мне про сотни.

Но я училась, постигала то, что мое по праву. Не забывала и про работу. На цербера и издательство мне работать осталось всего несколько дней. За это время я должна все доделать. Закрыть хвосты и сдать обложки с иллюстрациями заказчикам. А уже потом, получив от Люкана вольную, искать заработок. Я уже подала пару объявлений, нашла потенциальных писателей моего любимого фентези направления. Осталось с ними списаться, обговорить обложку, сроки и оплату. Драть в три шкуры не буду. Так, чисто символически, за работу и время.

Треньк!

Слышу из душа звонок в дверь. Натянув домашние штаны, поправив футболку, суша волосы полотенцем, шла открывать. Но перед этим посмотрела в глазок. И чуть не рухнула от личности гостя. Открывать не хотелось. Слишком велика обида. А сердце, пронзенное ее клинком-пером, все еще болит.

— Открой, — говорит мне дед через зеркало в прихожей, — проникни в ее сознание, узнай, почему она так поступила. А потом сотри память, словно она никогда с тобой не была знакома, — практика. Да, она мне не помешает. Как и причина, по которой Хелена меня предала и убила.

Откинув полотенце в сторону, завязав мокрые волосы в пучок, перетянув резинкой, повернула ключ в замке. Открыла дверь. На меня, не мигая, с полным ступором и паникой во взгляде, смотрела бывшая наставница. Она упорно подбирала слова, но сказать ничего внятного так и не смогла. Только: «я не…», «а как же…», «но я же точно…» и тому подобные, неполные фразы. На последнюю ответила:

— Точно-точно, — сказала, — без вариантов, — в моем голосе промелькнул сарказм.

— Но как? — спросила Хелена, смотря на меня, живую и здоровую, а не лежащую в реанимации под капельницей и жизнеобеспечением. От меня не тянет кровью и лекарствами, не висит на волоске жизнь. Наоборот, энергия бежит горной рекой, разбиваясь о камни шумными волнами. — Я знаю, что пронзила… сердце…

И замерла, не договорив, так как встретилась с моими горящими лиловым цветом глазами. Зрачок вытянут, знаю точно, а радужка затопила белок. Склонив голову чуть набок, улыбнувшись уголками губ, обратилась к дару сущности. Голосовые связки задрожали, легкие распирали грудную клетку, заставляя сердце биться чаще. Мелодия подчинения глубокая, протяжная, обволакивала и погружала Хелену в транс. И это я еще рот не раскрыла, не использовала весь диапазон голоса, а только как бы распеваясь.

— Слабачка! — слышу комментарий деда с той стороны зеркала, — даже не сопротивлялась. Пф! — возмутился он, — мельчает порода громовержца!

Под его вполне обоснованные замечания, продолжала тянуть ту самую, незамысловатую мелодию. Хелена прошла в квартиру, села на диван, я напротив. Ее разум и воля в моей власти. Солгать или увильнуть от ответа не получится. Поэтому начинаю свой допрос. Первым решила узнать о той самой ночи. Специально она меня поранила, или же и правда нечаянно. Оказалось:

— Это приказ Зевса. Набрать рекрутов, обратить их и наставить на путь мифов. Показать мир с другой стороны. У каждого рожденного, переступившего через порог трехсотлетия, должен быть свой отряд.

— Для чего?

— Драконы. Их пришествие. Как ты и сказала. Волхв не ошибся. Врата скоро откроются. Начнется война с ящерами, и тогда… — но ее прервали.

Дед, в зеркальном отражении грубо и протяжно засмеялся. А после назвал Зевса тупицей и куском смердящего говна, которому наплевать на свой народ, последователей и верующих. Лишь победа, трон под задницей, а на жертвы наплевать. Не он же биться с драконами будет.

— Убила меня почему? За что?

— Приказ старшей птицы, — сказала Хелена, продолжая: — ты — часть пророчества. Не будет тебя, не откроются Врата, а значит, не вернутся драконы.

— Но вы просчитались!

— Да, — призналась Хелена, — ты не та гарпия, что взлетит к небу во время слияния солнца и луны, закрыв Врата пением. Ты вообще не гарпия…

Она под моим контролем, но мыслить и рассуждать может. Как и делать выводы из увиденного и услышанного. Только рассказать никому ничего не расскажет. Так как лишится памяти. Забудет и этот разговор, и меня. Словно мы с ней никогда не встречались. Поэтому я могу рассказать, кем являюсь на самом деле.