Дева неба: перья, крылья, клюв

6 глава «Колыбельная»

Моргана

Сон, тот самый сон, уведший меня в готический коридор, не давал покоя. Занимал большую часть мыслей. Как и загадка: Кто же там находится? И почему милорд Эверард остановил меня, когда я уже хотела повернуть ручку и зайти? Рано, так он сказал. Но для чего? Не ответил. Просто проводил в реальность. Дед тоже молчал. Не говорил кто за дверью, хотя знал, в этом я почему-то уверена.

— Рано, — вторил он словам Эверарда.

— Тартар с вами! — махнув рукой на тайны и загадки, занялась своими делами.

Давно, очень давно я не наводила порядок. Поэтому решила устроить генеральную уборку в доме. С помывкой всех окон и балкона. И далее по длинному списку из двадцати пунктов. Начала с пыли и смены постельного белья, закончила же холодильником и микроволновкой. А потом, под вечер, когда желудок, устраивающие кульбиты был насыщен, легла спать. На новое постельное белье, закрыв перед этим другие шторы.

— Опять? — задалась вопросом, оказавшись в том же самом коридоре.

Не хотела идти вперед, думала вернуться, но за спиной стена. Прохода или двери в реальность нет. Как и пути назад, только по коридору. Вперед и никуда больше. К тому, кто или заключен, или спрятан за загадочной дверью. Не важно это. Нужно, как я поняла, просто побыть рядом. И я буду. А вернуться? Или сама проснусь, или милорд Эверард поможет.

— Кто же ты?

Задавалась я вопросом, неспешно идя вперед, слыша рык и шелест, напоминающий опавшую листву под ногами. Тон недовольный, даже раздраженный, сопровождался скрипом чего-то острого по каменной клади. Когти! Есть такая вероятность. Помню похожий звук со времен бытия гарпией. Так мои когти скребли поверхность, что каменную, что деревянную.

— Р-р-р! — раздалось с той стороны, стоило мне подойти к двери и коснуться деревянной поверхности, чуть прислушавшись.

Рык был предупредительный, дающий понять, что заходить не стоит. А я и не собиралась. Просто стояла. Но заключенному все равно. Для него я — нарушитель границ, его территории. А раз нарушитель, то нужно напугать, прогнать, чтобы незваный гость не возвращался. Я бы ушла, вернулась, да только пути обратно нет.

— Я бы с радостью, — говорю тому, кто за дверью, тяжело вздохнув, — но не могу. Поэтому посижу пока что с вами, милорд, — странно, но к заключенному я обращаюсь в мужском роде. Не знаю почему. Так мне кажется.

— Р-р-р!

А вот это «Р-р-р!» было скорее недовольным, чем злым или предупреждающим о последствиях необдуманных действий. Тот, кто за дверью, видимо понял, что я тут застряла, смирился, поэтому следующее «Р-р-р!» было похоже на ворчание, мол, фиг с тобой. Сиди.

Смирившись с тем, что выхода в ближайшее время не появится, опустилась на пол. Опираясь спиной о дверь, прижала к себе колени. Прикрыв глаза, откинув голову назад, к деревянной преграде, закрыв глаза, почему-то затянула мелодию. Незамысловатую, скорее похожую на колыбельную. Тянула ноты голосом, не напрягая вязки, а настраивая их.

В такт же, будто бы по клавишам фортепиано, передирала пальцами по каменному полу. И так около пяти минут. Когда же мелодия в моей голове, озвученная голосом, подошла к концу, я замолчала. Отдыхая. Но тут:

— Р-р-р! — послышалось за дверью. Ворчание заключенного (или заточенного) совсем рядом. Казалось, он за моей спиной. И как хорошо, что нас с ним разделяет деревянная дверь. — Р-р-р! — если я правильно поняла, то он требует продолжения.

— Ладно!

Мне не сложно, да и что еще делать? С тем, кто за дверью не поговорить. Да и мысли я больше читать не умею. А для дара рода нужен зрительный контакт. Вот и приходится петь. В этот раз, по требованию находящегося за дверью пленного, я пела. Не только мелодию, вытягивая голосом каждый виток, но и текст. Сама не знаю почему, выбрала именно эту песню:

Ночь эта будет — длинною,

Стынет вино полынное,

Станет со мною рядом он –

Перед травой — листом

Я улетаю — пламенем…

Почему-то захотелось спеть именно ее. А загадочная личность за спиной не возражал. Довольно урчал и глубоко дышал. Иногда ворчал, и казалось, укладывался удобнее. А я все пела:

Из огня — в полымя — мне не больно,

Что истлело — не стало любовью,

Золота не сотворишь из углей,

Я не буду твоей, я не буду твоей…

— Р-р-р! — вновь послышалось за спиной, уже недовольное ворчание, а следом за ним… шелест крыльев.

И чтоб мне снова гарпией стать! Этот шелест с другим не спутаешь. Перьевые, с когтем на сгибе. Так я представляла того, кто находится за дверью. К этому добавился рык, глубокое, тяжелое дыхание, шуршание чего-то похожего на листву, скорее чешую, и конечно заключение. Осознание пришло само собой:

— Дракон!

И я проснулась…

***

На пепелище горлица.

Я не теряла голоса,

Крылья огнём умытые,

Пахнут грозой.

Золото в чане плавится,

Что тебе, князь, не нравится?

Вспомни слова забытые.

Ты — чужой…

(группа «Мельница». Золото)

— Что же ты творишь, девочка? — возмущался пурпурный феникс, видя внучку в том самом коридоре, сидящую у двери Аррахтарра.

Пела, она ему пела, не понимая, что творит. Как и то, к чему это позднее приведет. А коридор, этот зачарованный коридор, созданный специально для Аррхатарра, чтобы его усмирить и подавить раненый разум, звал ее. Настаивал. Не отпускал девочку. В первый раз помог Эверард, но сегодня он не успел. Проход в ее сон заблокировался коридором раньше. Поэтому пришлось ждать осознания с ее стороны, понимания, кто же за дверью находится.