Девочка Борова. Пепел чувств

Пролог.

Строго для лиц, достигших 18 лет!

— Петрова! Колготки отпадные, где взяла?

Я оборачиваюсь на отклик, смотрю вперед, замечая старую подругу еще со школы, давно мы не виделись с Аксютой. Она замуж говорят выскочиила за какого-то богатея и умчала в столицу.

— На рынке у Люды, — машу ей и направляюсь в ее сторону, — Итальянские.

Она хмыкает, рассматривая узорчатые с кружевом черные колготки, которые от итальянского имеют одно название. В джинсовой юбке в октябре прохладно, но сапоги по колено спасают. Да и плащ у меня новый… Классный.

Приталенный, черный. Фирма.

Нулевые только постучались к нам, а уже такие разительные перемены во всем.

Словно не только страна начала оживать, но и люди, что живут в ней. И одеваться сразу захотелось, и выражать себя… А главное не бояться. Не оглядываться.

Я равняюсь с Маринкой, она тут же обнимает меня крепко и щебечет прямо на ухо:

— Ты, мать, хороша, конечно! Все также парни за тобой таскаются?

— Таскаются, — пожимаю плечами. Поклонников у меня и правда много, только какой толк от них. Пустышки. На словах одни обещания.

Да и есть уже у меня… Один. Самый лучший и любимый.

Другого мне не надо.

— А ты все со своим, да?

Киваю, пряча счастливую улыбку.

Любовь… Она прекрасная. Я обожаю любить. Я обожаю любить его.

— Везучая, — тянет подруга, печально вздыхая, — А я вот от своего сбежала. Бабки, Алька, страшная сила. Он меня, — она делает паузу, а потом наклоняется ко мне ближе, продолжая уже шепотом, — Побил. И не раз. Заяву не написать, сама понимаешь. Вот я к мамке и приехала обратно. Как побитая собака.

Поджимаю губы, мне жаль, что так вышло…

— Ну ладно, — она машет рукой, словно отгоняя все плохие мысли от себя, — Вы то с Лешкой когда собираетесь пожениться?

Я прикусываю губу, не зная, что и ответить. Надеюсь, что скоро. Но пока Леша молчит, про свадьбу речь не заходила.

А мне хочется… Так хочется быть его без остатка.

— Ух ты, партизанка! — Люда грозится пальцем в шутку, — Ладно, беги. Позвоню тебе, сходим в кафешку посидеть?

— Звони, Марин. Я буду только рада.

Мы прощаемся, и я даже успеваю прыгнуть на свой автобус, который ходит раз в пятнадцать минут. А ждать уже нет сил…

У меня Лешка военный. Поэтому часто пропадает на службе, часто его куда-то отправляют.

Он старше меня на семь лет. И уже многое повидал в жизни, матерый, волевой, сильный. А я зеленая. Только школу год назад окончила и в педагогически экзамен провалила.

Мать выгнала из дома, пьющая она у меня. Отца нет.

Зато Леша есть. Мы познакомились, когда мне было шестнадцать. Смотрел на меня украдкой, до дома провожал, пацанов всех вокруг разогнал, те дажи дышать в мою сторону боялись.

Сам меня не трогал, даже не обнимал. Никак не касался. Только смотрел и изучал.

Забегаю в квартиру, на пороге взгляд цепляется тут же за его ботинки. На вешалке на плечиках висит форма, а из душа слышны звуки льющейся воды.

Пищу от нетерпения, любви и восторга. Сбрасываю с себя одежду и те самые “итальянские” колготки. Юркаю к нему в ванную, тут же попадая в кольцо сильные мозолистых рук.

— Алька моя…

Шепчет на ухо, распаляя меня всю. Кожа горит от его дыхания, а внутри все сжимается в ожидании.

— Я так соскучилась, любимый.

— И я, Алька.

Он подхватывает меня на руки, целует глубоко, так, словно впервые. Держусь за его мощную шею, как обычно, черчу линию вдоль его шрама на лице.

— Аль, — он вдруг отвлекается от меня, смотрит прямо в глаза так, словно душу съедает изнутри. А я и сама бы ему отдала себя всю. Даже просить не надо.

— Что, родной мой?

— Я со службы ухожу, — резко отвечает, ставя меня на поверхность ванной. Вода сверху капает, пар вокруг стоит, а мы с ним замираем на мгновение, — В столицу поеду. Бизнес надо делать.

Отшатываюсь от него, и слезы тут же на глазах выступают.

А как же я?

— Алька, ну ты чего! Дурочка моя, — дергает на себя обратно, и я впечатываюсь в мощную грудную клетку, — Ты же со мной поедешь? Женой моей будешь?

Шмыгаю носом.

— Буду, — все еще обиженно дую губу.

А у самой такая эйфория разливается по телу… Женой его. Да я за ним хоть на край света. Лишь бы рядом был.

— Только помни, Алька, я ревнивый. Даешь согласие, значит на всю жизнь. Уверена?

— В чем уверена, Лешка? В том, что люблю тебя? Без сомнения. Мне никто и не нужен кроме тебя.

Знала бы я, что через несколько лет эти слова покажутся мне бредом сумасшедшего. Словно я все выдумала… И не было у нас любви, не было у нас ничего.

Только ненависть. Страшная жгучая ненависть.

И вместо “люблю” проросли корни такого прочного “ненавижу”...